Дукс беллорум проследил за тем, как она садится в седло, и заговорил с Ганхумарой; голос его при этом, однако, оставался холоден как ветер:
— Нам предстоит нелегкий переход: нам нужно попасть в Кэрлойл прежде Куты и Креоды. Придется идти скорым маршем, и я не ручаюсь за удобство. Я тебя предупреждал. — Он сделал паузу и нахмурился. — Это не развлекательная прогулка, а подготовка к войне.
Она заломила тонкую медно-рыжую бровь.
— Я езжу верхом не хуже тебя, муж мой, — спокойно отвечала она. — И я законная королева, а значит, и военачальница своей армии, пусть и не искушена во владении мечом.
Взгляд Арториуса из-под сдвинутых бровей вспыхнул стальным блеском.
— Отнюдь не твое мастерство верховой езды или владения мечом тревожит меня. Выносливость твоя — вот в чем ты, жена, уступаешь остальным, а после всех наших задержек из-за болезни Анцелотиса я не замедлю марша ни из-за кого. Если ты начнешь отставать, я оставлю тебе вооруженную охрану, но поскачу дальше без тебя. Анцелотис, мы не можем более ждать.
Только один конь остался без всадника — наверняка он и принадлежал Анцелотису. Как и у Арториуса, это был жеребец — серый в яблоках, до ужаса массивный; должно быть, он являлся прямым предшественником тяжеловозов-першеронов.[9] Чтобы осмотреть седло, Стирлингу пришлось запрокинуть голову. Черт, римская тяжелая кавалерия — это вам не шутки… Стирлинг поправил пояс с ножнами и попытался запрыгнуть в седло так, как это только что делал Арториус. Даже опираясь на стремя, он не смог справиться с весом всей своей амуниции, повисел мгновение, цепляясь за луку седла, потерял равновесие и грохнулся на землю — прямо под копыта своего битюга.
Чертова римская кираса… железяка проклятая… казалось, эта толстая металлическая пластина, умело выкованная по форме туловища, только добавила ему синяков."
"Он чертыхнулся и свирепо покосился на Моргану в тщетной надежде свалить свой позор на действие ее зелья. В голове гудели сокрушенные комментарии Анцелотиса.
А я-то тут при чем, беззвучно возмутился Стирлинг. Для того, чтобы прижимать неприятеля к земле огнем из MP-5, не нужно ездить верхом. Пока Анцелотис ломал голову над тем, что означает эта тарабарщина, Стирлинг поднялся на ноги и принялся одергивать плащ, подтягивать доспехи и вообще восстанавливать свое пошатнувшееся достоинство. Моргана, нимало не расстроенная его обиженными взглядами, подъехала к нему и нагнулась, чтобы пощупать его пульс.
