И не удивлюсь, если обе готовы выцарапать друг дружке глаза, беззвучно фыркнула Моргана, явно не желая делиться этой своей точкой зрения с юным племянником.
— Так, значит, это Ковианна Ним решила врачевать раны Анцелотиса?
Медройт кивнул.
— Она ведь училась, тетя, у себя в Глестеннинг-Торе… Ну конечно, это не то, чему научились вы у Девяти Владычиц Айнис-Меноу…
Моргана опустила ноги с кровати и шарила ими по полу в поисках мягких кожаных туфель.
— Учиться у Девяти Владычиц Айнис-Меноу, милый племянник, может даже крыса, но если язычок этой крысы не умеет говорить по-человечьи, а ее маленькие ушки не внемлют человечьего разума, все ее обучение сведется к девяти годам бесполезного бормотания в ее присутствии, а к исходу этих девяти лет мы получим всего только заболтанную до полусмерти, седую и никому не нужную крысу.
Медройт изумленно выпучил глаза, поперхнулся, но благоразумно — с учетом настроения своей тетки — промолчал. Моргана накинула плащ — в помещении было довольно-таки прохладно.
— Пойми меня правильно, мальчик.
И подай-ка мне мою суму — вон из тех вещей. — Она мотнула головой в сторону груды холщовых и кожаных мешков и сумок; Бренна только сейчас обратила на нее внимание. — Я вовсе не ненавижу эту девицу, я даже не так уж плохо к ней отношусь — пусть она даже не уступает змее в мастерстве сплетать слова. Просто час поздний, и вести ужасны, а то, что предстоит еще сделать нынче ночью, может оказаться еще хуже. Бессонная ночь мне предстоит наверняка, а у Ковианны Ним просто нет тех знаний, что есть у меня.
Ну конечно, она может вынуть занозу из благословенной задницы какого-нибудь монаха…
Медройт крепко сжал губы и почти удержался от смеха. Моргана едва заметно улыбнулась.
— И вне всякого сомнения, она большая мастерица врачевать ожоги: это ведь основная работа целителя, имеющего дело с кузнецами и плавильщиками, что мастерят украшения из серебра и золота, а также выковывают лучшие мечи из всех, какими приходилось биться в бою. И с теми, что выдувают стекло так же искусно, как делали это римляне… ведь надо же представить шпионам саксов какой-нибудь повод того, зачем в Торе столько кузен.
— Ковианна Ним говорила, саксы называют это место Гластонбери-Тор, Стеклянный Остров.
— Заруби себе на носу, племянник, — сердито заметила Моргана. — Пусть уж лучше смеются над нашим разноцветным стеклом, чем узнают о наших оружейниках и двинутся через болота к Тору, рубя всех на своем пути, чтобы оставить нас безоружными.
