— Я говорю от имени Даллана мак Далриады, короля всех далриаданских Скотти. Мои приветствия вам, соседи, а теперь родственники и соотечественники. История наших отношений была жестокой, ибо многие поколения мы лишь воевали друг с другом. И все же мы ближе друг к другу, чем считали до прихода саксов. Угроза эта коснулась и нас, и очень мучительно, ибо саксы коварно уничтожили нашу столицу, отравив колодцы и погубив тем самым четыре тысячи душ."
"Эта тварь, — с презрением махнула она в сторону съежившегося под охраной в углу Лайлокена, — обманом втерся в доверие британских королев и королей, предложив себя в качестве посредника для заключения союза между британским Гэлуидделом и ирландской Далриады.
Я с радостью приветствовал такой союз, увидев, сколько доброго обещает он обоим нашим народам, и бриттам, и ирландцам, ибо все мы стоим лицом к лицу перед угрозой со стороны ютландских данов, саксов, англов из Дании и их родичей из Фризии. Я отдал мое единственное дитя, самое дорогое мое сокровище, в жены королю Гэлуиддела, дабы скрепить этим союз, который я полагаю необходимым для безопасности и благополучия наших народов.
Когда этот гнусный отравитель, — Лайлокен съежился под ее гневным взглядом, пытаясь вжаться в каменный пол, — бежал, предав и бриттов, и ирландцев, королева Моргана и король Медройт, рискуя жизнью, предупредили нас о совершенном им коварстве. Они могли хранить молчание, могли позволить мне испить прощального отравленного подарка этой твари, по вместо этого поспешили предотвратить новые смерти, новые убийства невинных, которые наверняка бы случились, когда бы не их смелость.
По зале вновь пробежал ропот: подобных признаний и комплиментов никто не ожидал. Друидесса выждала, пока шум стихнет, и продолжала:
— Мой король, Даллан мак Далриада, заявляет: гибель четырех тысяч далриаданских ирландцев только укрепила мою решимость покончить с угрозой, которую представляют саксы обоим нашим народам. Я собрал войско из оставшихся в живых жителей Далриады и приплыл с ним в Белфаст, где оно пополнилось нашими соотечественниками.
И когда атака Арториуса опрокинула саксов и выгнала их на равнину, мы уже ждали наготове; молот Арториуса сокрушил их на нашей ирландской наковальне, не позволившей им бежать. Британские и ирландские солдаты, сражаясь плечом к плечу, не дали саксам перестроить свои порядки в новом месте, дабы воссоздать свою армию.
По крайней мере с этим спорить было невозможно. Стирлинг видел это своими глазами, и Арториус тоже.
