У дукс беллорума хватает неприятностей и без такой вот жены.
— Покорнейше прошу прощения, — пробормотал Анцелотис, — но я не знаком с тобой, госпожа. Что же до меня, то я — Анцелотис Гододдинский.
Ее губы изогнулись в слабой улыбке.
— Да. Весть о твоем приезде уже разнеслась здесь подобно пожару в сухом лесу. Она ободрила нас, истосковавшихся по хорошим новостям. Я Иона, единственная оставшаяся в живых из всего королевского рода Айнис-Уэйта.
Глаза Анцелотиса изумленно расширились.
— Боже праведный, а я думал, вся ваша семья погибла! Слава Богу, что ты спаслась.
Но как?
Глаза ее наполнились слезами.
— Саксы нагрянули ночью — их провел предатель из рыбаков. Они вырезали всю мою семью во сне. Старик-слуга с конюшни, который видел, как они приближаются, вытащил меня из кровати, замотал в старое тряпье и спрятал на кухне. Несколько часов я провела в печи, дрожа от страха. А саксы сидели на кухне, пока не напились до бесчувствия.
Принцесса Иона вся дрожала, а от выражения ее глаз кровь стыла у Анцелотиса в жилах.
— Еще до первых петухов старик-конюх отвел меня тайком на берег, а там рыбаки спрятали меня под своими сетями и отвезли в Кэр-Дарнак. Когда же саксы вторглись и в Кэр-Дарнак, я бежала в болота и пряталась там несколько месяцев, питаясь сырой рыбой… в общем, выживала как могла. — Она невольно опустила взгляд на свои руки; даже в полумраке помещения видно было, как покраснела и огрубела на них кожа. — Я даже не думала, что у меня хватит храбрости на то, чтобы выйти все-таки из этих болот и попросить убежища у Кадориуса и Мелваса.
Но должна же я была предупредить остальных королей Британии, на какие зверства способны саксы в своей алчности.
Анцелотис осторожно провел рукой по ее щеке, вытирая слезы.
— Спасибо, Иона, за твою смелость. И еще за напоминание о том, что такие, как Ганхумара, редкость среди британских дам королевской крови. Прими мои соболезнования. И можешь всегда рассчитывать на то, что Гододдин примет тебя, если ты будешь искать дом.
Слезы закапали чуть чаще, но она нашла в себе силы улыбнуться.
— Спасибо тебе, Анцелотис Гододдинский. И прости меня, если я отняла твое время, тогда как тебе не терпится уснуть. И если найдется что-нибудь, чем я способна помочь завтра поутру тебе или твоим воинам, спрашивай, не стесняясь."
"Он почтительно поклонился ей, потом нашел свободную лежанку, рухнул на набитый соломой тюфяк и провалился в сон.
