Не знаю, чему Беннинг обучался, а чему — нет. Боевые единоборства популярны в наше время у самых разных людей — даже женщин, если уж на то пошло. Но С.А.С. уж наверняка обучает своих бойцов технике рукопашного боя. Как раз тому, что использовал Анцелотис.
Моргана нахмурилась.
Кого бы ты предположила вселившимся в Анцелотиса, если бы от этого зависела твоя жизнь? Террориста или заблуждающегося врага?"
"Гм, поморщилась Бренна. Выбор тревожил ее хотя бы тем, что ошибка могла стоить ей жизни — и не только ей, но и миллиардам других невинных людей.
Внимательно взвесив все обстоятельства, она решилась. Заблуждающийся враг, мне кажется. В поведении Анцелотиса проскальзывают порой замешательство и даже смятение, но оно всегда остается достойным. А если я что-то и узнала про Беннинга, проработав с ним некоторое время, — так это то, что он обожает игру. Обожает скрывать свою истинную натуру, но все время подкидывает мелкие намеки на нее. Вроде его шарфа. У Анцелотиса я ничего подобного не видела.
Что это за шарф у него такой? Объясни, а то я не вижу в этом никакого смысла.
Ну, это мелкая, но заметная деталь. У него шарф украшен пейсли — это такой пестрый орнамент, и так же зовут оранжиста, который оправдывал насилие. Ну, был такой протестантский священник в конце двадцатого века, символ протестантской культуры. Он проповедовал превосходство оранжистов со своей кафедры в Белфасте — к стыду многих протестантских священников, ведь большинство их осуждают убийство точно так же, как делают это их коллеги-католики.
Но Пейсли просто помешался на идее спасения оранжистской культуры от католической угрозы. Бренна вздохнула. Он публично высказывал одобрение многим более чем сомнительным организациям, хотя сам, лично, рук не марал. В общем, этот шарф был для Беннинга способом поиздеваться надо мной, помахать у меня перед носом своей верой, тогда как у меня не было никакой возможности доказать, кто он на самом деле. А я не могу убивать человека, в вине которого у меня нет абсолютной уверенности.
В первый раз с тех пор, как она нашла в себе силы уйти из Cumann Na Mbann, Бренна пожалела — ох как пожалела — о своем решении подождать более убедительных доказательств. Если бы только она дала сигнал бойцам ИРА раньше…
Не казни себя за то, мягко возразила Моргана, что ты пыталась спасти жизнь невинных людей, прежде чем карать виновного. Поступи ты иначе, и ты стала бы такой же, как он, — помешанной на ненависти и отмщении.
