Если это напутствие относилось и к Куте, Стирлинг готов был бы съесть свою лошадь с копытами, подковами и всей сбруей. Анцелотис тоже не удержался от фырканья. А потом протрубил сигнал, Анцелотис врезал по бокам коня пятками, и тот с грохотом вылетел из ворот на арену. Потребовалась жесткая работа поводьями и резкий окрик, прежде чем Анцелотису удалось умерить немного пыл разгоряченного животного и перевести его на подобающий шаг. Огромный боевой конь, казалось, парил над песком арены.
Как-то раз Стирлингу довелось видеть в Вене танец знаменитых липиззанских лошадей — они казались скорее огромными белыми птицами, нежели жеребцами из плоти и костей, потомками лучших боевых лошадей Европы, и эти их изящные пируэты предназначались когда-то для убийства… Здесь, под хмурым, дождливым небом, не было ни бальной залы, ни хрустальных люстр, ни мраморных балюстрад, ни портретов кисти лучших европейских мастеров.
Единственное, что напомнило Стирлингу то выступление, — это боевой конь Анцелотиса, явно выученный подобным маневрам, подобным образом и, несомненно, той же ценой.
Увы, присутствие Стирлинга невольно подавало ногам Анцелотиса лишние команды, отчего конь недоуменно встряхивал головой и косил выпученным глазом. Тем временем конь Куты, заметно уступавший Анцелотисову в массивности, тоже вырвался из стартовых ворот галопом и проскакал мимо Анцелотиса, казалось, на расстоянии вытянутого меча. Ни тот, ни другой даже не посмотрели друг на друга, что изрядно раздосадовало Стирлинга — тот хотел узнать как можно больше об экипировке сакса, прежде чем вступать с ним, как бы это сказать, в боевое соприкосновение.
"
"Они свернули у дальнего конца разделяющей арену пополам стены и поехали обратно к воротам мимо ободряюще кричавших что-то бриттов, горстки презрительно ухмылявшихся саксов, мимо королевского шатра. Моргана сидела неподвижно, побелев как мраморное изваяние. Что тревожит ее больше, подумал Стирлинг: судьба свояка или исход поединка для саксов? Тем временем они вернулись к стартовым воротам.
Кута проехал дальше, а Анцелотис натянул поводья, развернул коня и боком поставил его более-менее на место. Кута послал коня в галоп и, доскакав до конца стены, тоже развернул его лицом к Анцелотису.
Все это очень напоминало средневековый турнир; впрочем, имелись и весьма существенные различия. Оба соперника были вооружены копьями из крепкого ясеня длиной добрых пять футов с угрожающего вида железными остриями, добавлявшими к их длине еще дюймов семь.
