Мерхион сейчас будет здесь: негоже, если по виду нашему Кута поймет, что мы скакали во весь опор, чтобы встретить его, словно какая-нибудь трепещущая в ожидании судьбы невеста-девственница.
Анцелотис согласно кивнул.
В залу вошел юный король Стрэтклайда Клинох, бледный и безмолвный, в лучшем своем платье. Побелевшими пальцами он сжимал рукоять меча — так малое дитя цепляется за мягкую игрушку. Лицо его, напротив, потемнело от усталости, недосыпа и потрясений. Следом показался Эмрис Мёрддин, взгляд пронзительных голубых глаз которого шарил по толпе Он подошел к Клиноху и заговорил с ним о чем-то вполголоса; о чем, Стирлинг не слышал.
В помещение на цыпочках вошли несколько менестрелей, наигрывая на своих арфах и флейтах какую-то негромкую, баюкающую мелодию. Натянутые до предела нервы Стирлинга чуть успокоились при этих звуках; Анцелотис же, напротив, чуть нахмурился, вглядываясь в сторону музыкантов.
Что?
Вон тот тип в углу…
Стирлинг прищурился, пытаясь углядеть того, о ком говорил Анцелотис: непривычная задача с учетом того, что глаза сами, без команды Стирлинга, повернулись в нужную сторону.
Ну и что в нем такого?
Я не ожидал увидеть его в Кэрлойле, пояснил Анцелотис. Он был в Кэр-Удее в день, когда погиб мой брат. Появился там недели за две до того, завоевал кое-какую популярность у катафрактов. Однако же он должен был здорово постараться, чтобы успеть сюда одновременно с нами: ведь мы двигались ускоренным маршем.
Да кто он такой?"
"Звать его Лайлокен.
Менестрель не из лучших, но и не из худших, шатается из королевства в королевство. Говорят, у него неплохой комический талант, хотя, на мой взгляд, в наши дни мало поводов для смеха, а в последнюю неделю и того меньше. Вот интересно: и давно он в Кэрлойле?
Стирлинг нахмурился.
Если он был в Стирлинге — тьфу, в Кэр-Удее — в день смерти твоего брата, он одолел это расстояние чертовски быстро. Должно быть, у него очень быстрый конь.
Если и быстрый, отвечал Анцелотис, он мог разве что выиграть его в кости у солдат, ибо в Кэр-Удей он пришел пешком. Потому я и удивлен, увидев его здесь.
Прежде чем Стирлинг успел ответить, в помещение скользнула Ганхумара. Разумеется, она разоделась в лучшее свое платье: ярко-алое с золотом, в котором она походила на слегка раскормленную лисицу; медные волосы она подобрала на манер римской патрицианки, с обилием завитушек и чувственных прядей.
