Снаружи дворец мало отличался от любого другого простого, утилитарного дома обширной Римской империи; покрывавший его некогда слой побелки давно исчез под натиском шотландского климата. Впрочем, крыша из каменных плит поддерживалась в отличном состоянии, и ее красный цвет приятно радовал глаз. Вход в здание, которого Стирлинг накануне ночью не заметил, произвел на него сильное впечатление: треугольный фронтон классических пропорций опирался на шесть изящных колонн из песчаника. Ко входу вела мощеная дорога, по сторонам которой раскинулись украшенные статуями цветочные клумбы.
Слуга — едва ли не самый воинственный мордоворот из всех, что Стирлинг успел повидать за несколько дней в шестом веке, вооруженный до зубов, откровенно щеголявший военной выправкой, — отворил ему дверь. По внешнему виду дома Стирлинг ожидал, что и интерьер его окажется таким же обветшалым — в конце концов, даже римские виллы, которые ему довелось видеть по телевизору, окружались аурой некогда имевшего место, но давным-давно исчезнувшего великолепия.
Однако стоило ему шагнуть внутрь, как рот его открылся сам собой от неожиданности.
Стены зала сплошь покрывались сочными, живыми фресками с преобладанием насыщенного красного цвета: между искусно выписанными фонтанами порхали золотые птицы. С противоположной стороны входная зала открывалась в атриум с мраморным бассейном для дождевой воды. Стены атриума тоже украшались фресками: божествами, пасторальными сценами, архитектурными фантазиями.
А за атриумом виднелась сквозь открытые двери окруженная колоннадой приемная зала, напомнившая Стирлингу римский дворец в Фишберне, только немного уменьшенный в размерах.
Черт, да этот дворец был бы настоящим кладом для археологов. По крайней мере эти два помещения — наверняка. Он шагал через атриум с ощущением благоговейного ужаса, радуясь только тому, что мягкие подошвы его башмаков ступали почти бесшумно: любые посторонние звуки показались бы в этом великолепии совершеннейшим кощунством.
Мраморная чаша бассейна блеснула ртутным отблеском, когда луч света, пронзив неподвижную воду, отразился от серого камня. Колонная зала была полна бронзовых статуй на мраморных пьедесталах; в центре ее бил фонтан, от красоты которого захватывало дух. Негромко журчала питаемая акведуком вода, а капли переливались в утреннем свете всеми цветами радуги.
Мозаичные полы, казалось, были выложены только вчера, так они сохранились.
