Моргана вернулась в крепость, но и там ей пришлось поискать минут десять, прежде чем он обнаружился у заднего, ведущего в баню выхода из принципиума. Он был по уши поглощен беседой с Ганхумарой — та льнула к нему, как пылкая возлюбленная. Вспышка убийственно-ледяного гнева пронзила Моргану; причем нацелен этот гнев был не столько на влюбленного юнца, сколько на Ганхумару. Эта девица привыкла использовать мужчин в качестве пешек для достижения своих целей, избавляясь от них тотчас, как нужда в них пропадала.
Ничего нового: Моргана наблюдала такое ее поведение несколько последних лет, и началось это еще до брака Ганхумары с Арториусом.
— Медройт!
Парочка вздрогнула, и Медройт отпрянул от Ганхумары: они явно не ожидали, что их застанут врасплох. Лицо паренька вспыхнуло и тут же побелело как снег.
— Да, тетя?
— Ты должен находиться в королевском доме, племянник, а не путаться, — она смерила Ганхумару ледяным взглядом, — с чужими женами. Ты сильно разочаровываешь меня.
Ступай и подготовься к прибытию Куты. Сейчас же.
Тот замешкался: с одной стороны, ему, конечно, не хотелось ослушаться тетки, с другой — хотелось хотя бы попрощаться по-человечески с Ганхумарой.
— Ну, Медройт! — все тем же ледяным тоном настаивала Моргана. — Или ты предпочитаешь волочиться за юбками, пока саксы вырезают всю Британию?
Он вздрогнул от упрека. Моргана повернулась к юной жене Арториуса.
— Твое поведение и твоя нравственность не выдерживают никакой критики! Будь жив твой отец, он бы обрезал тебе волосы и отрекся бы, как от уличной женщины.
Держись подальше от моего племянника, Ганхумара! Ищи себе наследников королевской крови где-нибудь в другом месте, если не хочешь познать моего гнева!
Лицо Ганхумары тоже побелело от потрясения — не от обиды, но от того, что кто-то абсолютно верно прочел ее тайные помыслы. Моргана отвернулась, оставив ее стоять, как рыба открывая и закрывая рот. Интересно все же, подумала она, когда Арториус наконец прогонит ее прочь? Впрочем, сама Моргана не испытывала особого желания докладывать об этом своему сводному брату — ни теперь, ни когда-либо еще.
Она слишком любила Арториуса, чтобы ранить его такими новостями, особенно накануне войны. Чего ей стоило сделать, и немедленно, — это свести к минимуму общение Медройта со вздорной Ганхумарой, чтобы он не выставлял себя дураком, тем более если это грозило гражданской войной с Арториусом.
