Совершенно очевидно, на протяжении последнего столетия кто-то не раз обновлял краску аккуратно писанных латинских букв. Бритты цеплялись за свое римское прошлое с типично кельтским упорством.
Стирлинг со счастливым вздохом передал поводья своего коня конюшенному мальчишке и сполз с седла на твердую землю. При этом ему пришлось обеими руками схватиться за выступы седла, чтобы не плюхнуться на камни мешком. Из конюшни, вытянувшейся на добрых полсотни ярдов вдоль Via Quintana, доносилось ржание — сонные лошади встречали своих усталых с дороги приятелей.
Один из конюших принес бадью с водой и ковш, которые он подал Арториусу; тот же протянул их сперва Моргане, потом Ганхумаре и Ковианне, и только потом напился сам. Следующий глоток достался Стирлингу, и глоток этот показался блаженством. Он передал ковш Медройту и молодому королю Стрэтклайда.
Отпустив седло, Стирлинг не упал, но ему пришлось строго окликнуть Анцелотисовы ноги, прежде чем они соизволили перевести его через двор. Арториус повел их в принципиум Кэрлойла, самую большую постройку крепости — длинный каменный прямоугольник, узкая сторона которого выходила на Via Quintana.
Солдаты из охраны Арториуса, кавалеристы Гододдина и Стрэтклайда расходились по другим зданиям — предположительно казармам, не забыв перед этим позаботиться о своих лошадях.
Девочка лет двенадцати или тринадцати с темными кудряшками и темными, не по возрасту взрослыми глазами придерживала дверь, пропуская их внутрь. Что такого успела повидать она за свою жизнь? Одиннадцать уже одержанных Арториусом побед над захватчиками из разных стран.
А сколько детей вроде этой девочки уже погибли за это время? Но уж конечно, меньше, чем погибнет еще, если не остановить Бренну МакИген."
"Комната предстала его взгляду в багровых тонах: и сквозь пелену усталости, и благодаря дымному свету факелов, да и песчаник, из которого были сложены стены, имел красный оттенок. Помимо факелов помещение освещалось римскими масляными лампами — каменными и глиняными.
В огромном, расположенном в центре залы очаге догорала груда углей. Мраморный квадрат очага размером никак не меньше четыре на четыре фута и глубиной дюймов двенадцать неожиданно напомнил Стирлингу детскую песочницу. Очаг явно строился в дополнение к центральному отоплению: нелишняя деталь в промозглые шотландские зимы. Небольшая армия женщин одновременно готовила на переливающихся багровыми отсветами углях самую разную еду.
