Время от времени они сбавляли скорость, давая лошадям передохнуть. На задних защитных выступах седла Стирлинг обнаружил странной формы переметные сумы с дорожным провиантом: вяленым мясом и бог знает как давно зачерствевшим хлебом. Бурдюки с водой висели на передних выступах. Собственно, Стирлинг никогда бы не нашел провизии, не потянись Анцелотис назад, чтобы перекусить. Еда была лишь относительно съедобной, но Стирлингу доводилось жить в двадцать первом веке и на полевых пайках похуже; к тому же он достаточно проголодался, чтобы съесть и подметку.
Он все еще не привык к тому, что руки его движутся, повинуясь чужой воле; Стирлинг решил, что ощущение это ему не нравится, но и жаловаться особо не стал — с учетом неприятностей, причиненных им бедолаге Анцелотису.
Ганхумара, молчаливая, как и Арториусовы кавалеристы, выносила все тяготы форсированного марша безропотно, хотя лицо ее заметно побледнело. Моргана с Ковианной тоже производили впечатление выкованных из железа, а не из хрупкой женской плоти.
Черт, это было здорово унизительно: уступать в чем-то женщинам, одна из которых была лет на десять с лишним, если не на пятнадцать его моложе. И что, скажите на милость, будет он делать, когда дойдет до настоящей схватки с саксами?"
"В конце концов небо на востоке начало светлеть, но одновременно с этим с неба заморосило нечто слишком плотное, чтобы назвать это туманом, но слишком мелкое, чтобы назвать это дождем. Впрочем, как бы это ни называлось, влажность вкупе с холодом пробрали его до костей, и шерстяные одежды служили от них неважной защитой.
Стирлинг даже позавидовал женщинам с их мехами. Они пересекли границу Стрэтклайда — еще одного королевства из Темных Веков, если верить Стирлинговым учебникам истории, — а солнце так и не показалось еще из-за гор у них за спиной. Впрочем, Стирлинг не отличил бы клочка этой границы от любой другой полосы земли, не подслушай он негромкого разговора Ковианны с Ганхумарой.
— Наконец-то Стрэтклайд, — негромко произнесла Ковианна, перехватив взгляд ехавшей рядом королевы. — Мне эти края всегда нравились.
— Мне бы они нравились еще больше, когда бы не постоянная сырость и Богом проклятая мошкара, — отозвалась Ганхумара голосом, в котором холода было больше, чем в ветре с горных вершин.
Выросший в относительно менее влажных краях восточного Лоуленда Стирлинг нехотя согласился с этим заявлением молодой королевы.
