Если бы наказания были такими, я бы нарывалась на них каждый день, но я не испытывала иллюзий перед предстоящей поркой, помня, что где-то рядом лежит тот жуткий черный кнут. Макар просунул руку мне между ног, надавив ребром ладони на мокрые складки. Я слегка развела бедра, желая получить больше его прикосновений, но Макар убрал руку, не давая мне необходимого. Чертов эгоист.
– Ложись на журнальный столик. Колени на полу.
Приняв требуемую позу, я начала ждать, стараясь задушить в себе некстати возникшее волнение.
– Пятьдесят ударов на первый раз, Кира.
Надеюсь, ты усвоишь этот урок. Мне бы не хотелось наказывать тебя постоянно. Считай, девочка.
Со свистящим звуком кнут рассек воздух и опустился на мои ягодицы.
– Один, – проговорила я и только потом почувствовала жгучую боль. – Твою мать! – Вырвалось из меня против воли.
– Я сейчас добавлю еще двадцать, – прозвучал суровый голос. – Держи себя в руках и чтобы больше подобного я от тебя не слышал. Это единственное предупреждение, дальше буду пороть за каждое слово.
Я сделала вдох сквозь сжатые зубы, затем медленный выдох, стараясь справиться с болью и негодованием, которое за секунду пробудил во мне Макар.
– Поняла меня, Кира?
– Ты запрещаешь мне материться? – На всякий случай уточнила я.
– В сессиях запрещаю. А теперь прояви уважение и ответь на мой вопрос.
Все эти запреты и ограничения очень раздражали меня. Отчасти еще и поэтому я не видела Тему для себя возможной, но все равно каким-то образом оказалась здесь и в какой-то степени старалась играть по ее правилам, не без труда, но старалась… почему-то.
– Я вас поняла, Хозяин.
– Продолжим.
Следующий удар оказался сильнее предыдущего. Я не ожидала, что это наказание будет настолько болезненным. Макар явно не собирался жалеть меня, а я не хотела показывать слабость и просить его остановиться. Это не в моем характере. Я собиралась выдержать это наказание до конца. Оно стало для меня противостоянием.
– Два…
Вопреки ожиданиям от этой порки я не получала ни капли наслаждения, только боль, много жгучей, похожей на ожоги боли.
Я старалась не стонать, но не всегда получалось удержать в себе болезненные ощущения. Я оказалась не готова к тому, что приготовил для меня Макар. Глаза увлажнились, но я не позволяла себе плакать, продолжая стойко выносить наказание, которое воспринимала как вызов. Но удар за ударом я ощущала, как выстроенная мной стена снова разрушается, лишая меня защиты, обнажая мои эмоции, которые я не собиралась демонстрировать.
