Затем подошел к нам и опустился рядом на траву. Я снова не удостоила его взглядом. Трава зашуршала, когда охотник положил между нами катану духа.
– Хочешь, чтобы она стала твоей? – нарушил тишину его спокойный голос.
Я покосилась на него и не стала отрицать очевидное:
– Хочу.
– Ответь мне на один вопрос, Шия. Ответь честно, и я отдам ее тебе.
Я развернулась к нему всем телом и заглянула в холодные серые глаза.
– Задавайте свой вопрос, – ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.
Взгляд Стэндиша стал жестким.
– Кто ты? – требовательно спросил он. – Откуда у тебя некромантия? Гемхен – чистый род, в нем никогда не было примеси темной крови. Шиясса Гемхен не может обладать этой силой. Но ты точно обладаешь ей. В тот день, на кладбище… Ты не знала наших обычаев. Скажи, кто ты такая и как попала сюда. И я отдам тебе катану Мисуто Соджи.
Я резко отвернулась и задумалась, в очередной раз пытаясь тщательно оценить риски. Катана учителя здесь, совсем рядом. В той жизни мне было запрещено прикасаться к этому клинку.
А теперь он здесь, рядом со мной. Достаточно сказать пару фраз, чтобы получить его. Но открываться Стэндишу слишком рискованно. Я не могла быть уверена в том, что он не воспользуется этим знанием против меня, потому произнесла:
– Мне нечего сказать вам. Не хотите отдавать – пожалуюсь герцогу Бейтану. Как вы и сказали в тот раз, свидетелей у меня предостаточно.
Святой усмехнулся:
– Хенман не станет тебя слушать.
Я покосилась на него и фыркнула:
– Люйлен Ли-Ин станет.
После короткой паузы охотник задумчиво сказал:
– Я думал, вы ненавидите эльфов.
– Я хочу найти отца. Возможно, она поможет мне.
Кажется, это заявление немного огорошило его. Какое-то время мы оба молчали. Затем Стэндиш резко произнес:
– Я хочу помочь тебе.
В моем взгляде было нескрываемое подозрение.
– Ваши действия говорят о другом. Почему я должна доверять вам?
– Может быть, потому что больше некому? – раздраженно ответил он.
– Есть кому. Уходите.
Но мужчина не ушел, а продолжил сидеть рядом и разглядывать меня.
Наконец я не выдержала. Повернулась к охотнику и сердито спросила:
– Что?
Он посмотрел на меня каким-то странным взглядом, а затем довольно изрек:
– Такая ты мне больше нравишься.
Я невольно отодвинулась и взглянула на него исподлобья:
– Какая?
– Когда не придуриваешься, а говоришь, что думаешь, – пояснил Святой.
Я скривилась и парировала:
– Я всегда говорю, что думаю. Это вы придуриваетесь и сами не знаете, что вам от меня нужно.
