– Райана, не введешь нас в курс дела по поводу Весеннего Бала? – Шарлотта переводит обсуждение на Райану, еще одну четверокурсницу.
– В понедельник будут готовы билеты. В этом году мы просим каждую продать по двадцать штук. Все подробности по поводу Благотворительного фонда детских больниц, который мы спонсируем, указаны в ваших электронных письмах, как и дресс-код. Напоминайте людям, когда будете продавать им билет, что требуется формальная вечерняя одежда. Я серьезно. Точка. Если люди придут не в галстуке-бабочке или блестящем платье, то их не пустят.
Стефани, я тебе это говорю.
Райана выразительно смотрит на сестру, едва скрывающую виноватую улыбку. В прошлом году спутник Стеф пришел в образе готичного зомби-Иисуса, разряженного в рокерские шмотки. Выпускники-благотворители были, мягко говоря, не в восторге.
– Можно в этом году устроить все в Бостоне? – ноет Джулс. – В банкетном зале странно пахло и негде было припарковаться. Уверена, я смогла бы уговорить папу…
– Нет, – перебивает Райана.
– Чем больше мы потратим на помещение, тем меньше останется на благотворительность. Все опять пройдет в банкетном зале в Гастингсе, но в этом году мы договорились с церковью напротив – нам разрешили использовать их парковку, если машин будет слишком много, а еще у нас будет свой камердинер."
"– Все, – вклинивается Шарлотта, – должны вступить в комитет добровольцев Весеннего Бала. ВИП-планирование, украшения и прочее. У Райаны есть списки. Если вашего имени там не будет, то я выберу все за вас.
Саша тычет мне в ребра. Она совершила вражеский захват музыкального комитета на прошлом собрании и привлекла меня к своей компании. Главным образом это означает, что мы должны просмотреть ее плейлисты в Спотифай, чтобы найти такие треки, под которые можно танцевать, но которые при этом не оскорбят наших почетных гостей определенного возраста. В прошлом году Саша выгнала диджея спустя двадцать минут после начала сета и стала управлять всем со своего телефона.
Незачем говорить, что мы решили, что лучше отдать все на откуп Саше.
Когда Шарлотта заканчивает собрание, Абигейл зажимает меня в угол по пути в туалет. Похоже, она напала на продавца отбеливателя. Ее волосы теперь того оттенка белого, который каким-то образом поглощает весь естественный цвет и отражает только слепящие блики.
– Ты в последние дни ужасно самодовольная, – говорит она, вставая между мной и дверью, чтобы помешать мне пописать.
