Фостер фыркает.
– И все же: какое у тебя оправдание?
– Кон, тебе пора уже брать с Фостера арендную плату, если он хочет и дальше не слезать с твоего члена, – говорит Хантер с усмешкой.
Я начинаю понимать, какой ад мы устроили Хантеру из-за Деми и нелепого целибата, который он принял в начале семестра. Эта хрень раздражает. Парни – как собаки с костью, и я даже не представляю, насколько все усугубится теперь, когда сезон закончился и им больше нечем заняться, кроме как следить за мной по пятам.
Поэтому, когда мы подъезжаем к кафе, чтобы купить чего-нибудь пообедать и Хантер припирает меня к стенке своим вопросом, новообретенное сочувствие вынуждает меня быть с ним откровеннее.
– Насколько у вас все серьезно? – спрашивает он, пока мы ждем у машины Мэтта и Фостера, забирающих наши заказы.
– Я не знаю, серьезно это или нет. Но несерьезным точно никак не назвать. – Я пожимаю плечами. – У нас еще даже не было секса, – признаюсь я, потому что знаю, что Хантер умеет молчать. – В Буффало мы в первый раз развлеклись.
– Это же, можно сказать, самое лучшее время, а? До секса. Когда ты думаешь только о том, чтобы заняться им в первый раз. Все это предвкушение, понимаешь? Когда вы издеваетесь друг над другом, перевозбуждаетесь и все в таком духе.
Я с таким не сталкивался: у меня впервые секс не стал первым шагом. Обычно он первый и последний.
– Я даже помню, каким ты был раздражительным.
– Ну, да. – Он смеется. – Не без этого.
– Тейлор – хорошая девушка. Мы прекрасно общаемся. – На мгновение я задумываюсь.
– Если честно, я пытаюсь понять, сколько я протяну, пока она не поймет, что я козел и она для меня слишком умна.
Хантер качает головой.
– Знаешь, если бы ты не относился к себе как к козлу, то, может быть, и другие бы не относились.
– Спасибо, папочка.
– Не за что, дубина.
Я прячу улыбку. У меня с Хантером не такие отношения, как с другими парнями. Может быть, из-за того, что в последнее время мы оба работаем над тем, чтобы стать лучше. Он единственный, с кем я разговариваю на более серьезном уровне, поэтому, когда он становится мистером Роджерсом [14], я начинаю злиться.
Его слова все звучат в голове, когда я доезжаю до дома и перезваниваю маме, которая набирала меня утром.
– Где вы были, мистер? – ворчит она. – Я ничего от вас не слышала после игры.
– Да, прости. Были сумасшедшие выходные, и я страшно устал после этой поездки. Потом мне пришлось еще пару дней наверстывать домашку.
– Мне жаль, что вам не удалось пробиться на чемпионат.
