Весь он как-то сразу никнет и грустнеет. Он сутулится, опуская плечи, словно тяжесть этой темы давит на него.
– Макс за все платит, – признается он. – За мое обучение, хоккей, аренду, – за все. Без него мы с мамой и двух центов бы не наскребли. Поэтому, когда он предложил, чтобы я пошел на финансы, мама сочла вопрос решенным, и все.
– Ладно, я понимаю, что за деньги отвечает он, но это твоя жизнь. В какой-то момент тебе придется отстаивать то, что хочешь ты сам. Кроме тебя, никто этого делать не будет.
– Спорить с ним казалось, не знаю, наглостью, что ли. Мне казалось, что брать деньги, а потом посылать его на хрен – это уж чересчур, так только засранцы поступают.
– Да, посылать на хрен – это, пожалуй, грубовато, но откровенный разговор по поводу того, как ты хочешь провести остаток жизни, – это не выход за рамки приличий.
– Но в том-то и дело, что мы не разговариваем. Он любит мою маму и хорошо с ней обращается, но во мне, кажется, он до сих пор видит бунтаря из Лос-Анджелеса, на которого и время-то тратить жалко.
– И с чего бы ему так думать? – тихо спрашиваю я.
– В детстве я занимался всякими непотребствами. Я был глуповат и делал то, что делали мои друзья, то есть накуривался, воровал в магазинах, вламывался в заброшенные здания и всякое такое. – Конор виновато на меня смотрит. Даже стыдливо. – Я был тем еще поганцем, честное слово.
По его лицу видно, что он боится, что я поменяю о нем мнение, пускай и сейчас он здорово изменился.
– Ну, мне кажется, теперь ты уже не «поганец». Думаю, и отчим твой так считает, но если нет – очень жаль. Конор пожимает плечами, и у меня возникает ощущение, что есть еще что-то, чем он не хочет делиться. Его отношения с отчимом – это для него явно большой источник комплексов и расстройств.
– Знаешь, что меня развеселит? – внезапно говорит он.
В его глазах загорается озорной огонек, вызывая у меня подозрения.
– Что?
Он проходит мимо меня и вытаскивает с полки, где лежат возвращенные из примерочных вещи, откровенный черный слитный купальник.
– Надень это.
– Ни за что. Он на меня не налезет, – предупреждаю я.
– Я разденусь, если от этого ты почувствуешь себя лучше.
– Как я от этого почувствую себя лучше?
Он опять пожимает плечами, на этот раз дьявольски ухмыляясь.
– На других девушках это всегда срабатывает.
Закатывая глаза, я беру купальник из его вытянутой руки и ныряю в ближайшую кабинку.
