– Неприемлемо! – Тренер Дженсен набрасывается на наших защитников в ту же секунду, как распахивает дверь. – Мы им поддались в последние три минуты. Где была наша защита, а? Дрочила в углу?
Мэтт, который весь сезон был лидером по очкам в защите, стыдливо опускает голову.
– Простите, тренер. Это я виноват. Не смог перехватить тот пас.
– Мы все поняли, тренер, – говорит Хантер со стальным блеском в глазах. – В третьем мы с ними покончим.
Но в третьем периоде все идет не по плану.
Гэвин внезапно падает на лед – видимо, потянул бедро, – и ему приходится выйти из игры.
Потом Мэтта отсылают на скамью за большой штраф [12]. У нас отлично получается играть, но время заканчивается, и кажется, что Миннесота раздирает нас на части. У них появляется второе дыхание, в то время как половина из нас уже еле дышит. Поддерживать высокое напряжение становится все сложнее, и в нашей защите появляются пробоины. Нападающие не могут найти открытых мест, чтобы перехватить шайбу или выйти один на один.
Игра для нас превращается в тяжелую, жестокую битву.
Наш противник теперь быстрее и агрессивнее, и вот тогда это и происходит. Миннесота делает четыре последовательных паса и оказывается на шаг впереди всех нас. Их левый нападающий бросает шайбу мимо перчатки нашего вратаря Бориса и поднимает счет Миннесоты на один пункт.
Это ровно на один больше, чем нужно.
Мы не можем выровнять результат. Звучит сигнал, означающий конец третьего периода. Конец игры.
Мы исключены.
* * *В раздевалке как будто гребаные поминки.
Никто не говорит ни слова и даже не смотрит друг на друга. Гэвин со льдом на бедре бросает мусорное ведро через всю комнату, и от грохота все вздрагивают. Для него как для четверокурсника это был последний шанс пройти на чемпионат, а он даже не смог закончить игру. Что бы кто ему ни сказал, он будет до конца жизни верить, что мог бы все изменить. То же касается и Мэтта, который будет терзаться чувством вины из-за того, что то наказание стоило нам потери скорости, которая могла бы помочь нам уравнять счет.
Когда входит тренер Дженсен, в комнате тихо, если не считать работающего в углу вентилятора.
– Ужасно обидно, – прямо говорит он, потирая челюсть. Он вспотел почти так же сильно, как и мы.
Негативные эмоции заполняют комнату. Гнев, разочарование, расстройство. И изнеможение от такой долгой игры на пределе сил медленно охватывает нас, заставляя плечи опасть, а подбородки – поникнуть.
– Не так мы хотели закончить, – продолжает тренер.
