И шесть месяцев спустя она прочитала в «Таймс», что он погиб в автокатастрофе.
– Ни хрена себе. – Он вскидывает голову. – Думаешь, твой папа был, типа, убит российским правительством?
Я смеюсь.
– Чего?
– Слушай, а вдруг твой папа занимался какой-то шпионской мутью? И КГБ узнал, что он агент ЦРУ, и его замочили?
– Замочили? Мне кажется, ты путаешь эвфемизмы. Людей мочат банды. И я не уверена, что КГБ еще существует.
– Конечно, они хотят, чтобы ты так и думала. – У него расширяются глаза. – Ого, а вдруг ты русский «крот»?
У него живое воображение, этого не отнять.
Но, по крайней мере, у него улучшилось настроение.
– Ну, – задумчиво говорю я, – на мой взгляд, это бы означало одно из двух: либо из-за того, что меня раскусили, я скоро буду приговорена к смерти…
– Твою ж мать. – С впечатляющим проворством Конор вскакивает с кровати и комично выглядывает в окно, а потом закрывает жалюзи и выключает свет.
Теперь нас двоих освещает только черепаховый ночник Рейчел и свечение уличных фонарей, пробивающееся между планками жалюзи.
Со смехом он забирается обратно на кровать.
– Не переживай, детка, я обо всем позаботился.
Я натягиваю улыбку.
– Или второе – мне придется убить тебя за то, что ты раскрыл мой секрет.
– Или, или, слушай: ты берешь меня – такого красивого и мускулистого – в напарники, и мы отправляемся в путь-дорогу как наемники.
– Хм-м. – Я изображаю задумчивость. – Заманчивое предложение, товарищ.
– Но сначала нам надо раздеть друг друга, «жучки» поискать. Сама понимаешь, чтобы установить доверительные отношения.
Он очарователен – точь-в-точь игривый щенок.
– Ага, щас.
– С тобой неинтересно."
"Я не могу понять этого парня. Он милый, обаятельный, смешной – словом, обладает всеми теми качествами, с помощью которых коварные мужчины убеждают нас в том, что мы можем сделать из них приличных людей. Но в то же время он дерзкий, грубый и совсем непретенциозный – такой, каких в колледжах почти не встретишь. Обычно мы занимаемся мучительным самопознанием, строя из себя храбрецов.
И как же это соотносится с легендарным Конором Эдвардсом? Человеком, у которого больше зарубок на клюшке, чем снежинок в январе? Кто такой настоящий Конор Эдвардс?
Какая мне разница?
– Эм, какая у тебя специальность? – спрашиваю я, чувствуя себя банальной.
Он запрокидывает голову и выдыхает.
– Финансы, наверное.
Так, не то, что я ожидала.
– Наверное?
– В смысле, мне не очень это нравится. Это была не моя идея.
– А чья?
– Отчима.
