Но уж не для дружеской беседы точно. И что с остальными бойцами группы? Остался кто жив или духи положили всех? Успели ли ребята принять бой? Может, кто вырвался из «зеленки»? Но и на эти вопросы сможет ответить только Гурадзе, если пожелает рассказать Макарову правду."
"Осознание того, что его с подчиненными предали, родило в Макарове ярость, ярость перекрыла боль. Он встал с кровати, подошел к железной двери, ударил по ней ногой:
— Эй! Есть кто живой?
Неожиданно за решеткой возникла физиономия молодого боевика:
— Канечно есть.
Я есть. Чего надо, капитан?
— Бабу голую с сиськами в твою, ублюдок, голову!
Охранник рассмеялся:
— Э-э, бабу и я хочу. Только нету бабы. А ругаться не надо. Зачем ругаться, если попался? Лучше говори, что хотел. Без шуток. Пить, кушать хочешь?
— Да пошел ты со своей жратвой! Где мои солдаты? Что с ними?
— Этого не знаю!
— Ну да, тебе знать-то нечем!
— Э-э, опять ругаешься. Нехорошо. А еще офицер. Если ничего не надо, уйду я! Можешь орать, сколько хочешь, я уши ватой заложу или музыку включу, ты любишь наши песни?
— В гробу я их видал!
— Тогда не кричи.
У тебя все?
— Погоди! Мне нужна аптечка. Боевая аптечка. И хоть брюки какие-нибудь. Или верни форму. Ее-то зачем сняли?
— Не знаю! Аптечку дам, ее разрешили дать, как очнешься. Еще могу лепешку дать, вчерашнюю, но мягкую, воды дать. Чистой, холодной. Одежды у меня нет! А сигареты тебе раньше оставили, на столе.
— Дай аптечку и воду. А лепешку можешь себе в задницу забить, плашмя.
Охранник рассмеялся:
— Хорошо сказал — лепешку в задницу, да еще плашмя.
Но больше так не говори. На хлеб так говорить нельзя.
— Неси аптечку и воду, а также передай Гурадзе, что я хочу с ним встретиться. Думаю, он тоже.
— Нет! Командир спит. Утром придет. Говорил.
— А сколько сейчас времени, мои часы ваши воины, видимо, как трофей забрали?
— Не знаю. А времени совсем мало. Еще долго до утра!
— Сколько, мать твою, черт нерусский?
— Два часа. Ровно!
И уже серьезно, без смеха добавил:
— А мать не трогай, офицер.
Будешь ругать мать — убью! Несмотря на все приказы Гурадзе. У нас такое не прощается!
— Ладно! Забыли!
— Хорошо! Забыли! Жди немного!
Боль вновь ударила в голову. Но терпеть недолго. Сейчас охранник даст аптечку.
Боевик отсутствовал несколько минут.
Вернулся к двери, открыл решетчатое окно, поставил на металлическую подставку ковш с водой, пиалу, оранжевого цвета коробочку. Тут же закрыл решетку:
— Это все, что ты просил. Больше не беспокой меня.
