— Кстати, как себя чувствует бывший полковник?"
"— По-моему, у него сорвало крышу и он внушил себе, что ведет борьбу за правое дело. Семенов напрочь не воспринимает ту власть, что правит сегодня в России. Бредит идеей восстановления Союза и советской власти. В чем его поддерживает Гурадзе.
— Ты служил вместе с Гурадзе в ДШБ. Из его личного дела следует, что он был неплохим командиром, это так?
— Да! В Части его уважали. И офицеры, и солдаты.
— Когда в Кандар подошел отряд Чавадзе?
— Вечером, десятого числа.
— Ты не в курсе, где он перешел границу и каким маршрутом добирался до Кандарского ущелья?
— Нет! Мне известно лишь место, откуда его отряд вошел в Кандар.
Тимохин достал из кармана легкой куртки свернутую карту.
— Покажи это место!
Макаров сориентировался быстро, но так как карта была довольно мелкая, указал на восточную оконечность селения Кандар:
— Вот здесь, примерно, на этой карте точнее указать невозможно! По тропе с перевала. Вообще, тот участок ущелья, где спрятался Кандар, имеет три, максимум четыре места, где можно войти в него.
И соответственно, выйти. По карте указать их местонахождение сложно. Кроме, пожалуй, выхода к Кунгасу. Он проходит по ущелью до завала, затем двойной переход через перевал и выход на сохранившуюся дорогу. Этим путем меня выводили в Кунгас, откуда, снабдив машиной и документами, отправили сюда, в Новоильинск.
— Ладно! К ущелью мы еще вернемся. Сейчас я хотел бы узнать, почему ты, имея возможность, отомстив Коршуну и Бериллову за поруганную честь, не попытался скрыться? Причина в дочери и матери? Но ты мог сбросить о них информацию в ФСБ, и Гурадзе не решился бы их тронуть.
Почему не сбежал, а стал искать контакт со спецслужбами, понимая, ЧЕМ могла закончится встреча с ними, если бы ты вышел не на тех людей?
— Во-первых, я офицер спецназа и бегать от опасности, тем более от ответственности за содеянное, не приучен. Во-вторых, сейчас я единственный человек из наших, если меня таковым считают, конечно, который внедрен в банду Черепа не хитрыми ходами спецслужб, а по решению самого Гурадзе.
Череп заинтересован в том, чтобы я сделал что-то, что пока мне неизвестно. Он знает, что не смог завербовать меня и что я не буду работать на него. Но похоже, длительное сотрудничество со мной ему и не нужно. Лишь выполнение задачи, о которой я пока не знаю. А то, что я выполню приказ, он уверен, потому как знает, что без этого я не вытащу из плена двух своих подчиненных, также захваченных у Гули-Чу.
