— Закурить можно?
— Конечно, кури! Может, немного спиртного, а то ты сильно нервничаешь?
— Нет! Не надо спиртного!
Капитан закурил:
— Началось все с того, что моя группа, и ты об это знаешь, утром 8 августа вылетела в горы для выполнения боевой задачи. Сначала все шло, как обычно. Полет, посадка, десантирование, скрытый марш. Но это пока группа не втянулась в овраг. Именно по нему мы должны были подойти непосредственно на позиции штурма базы боевиков. А вот дальше, дальше события стали развиваться неожиданно и непредсказуемо…
Макаров говорил, а Галина внимательно слушала.
В глазах ее стояли слезы, через которые пробивалась печаль, чувство глубокой жалости к этому обманутому, преданному офицеру. И только когда она узнала, что Макаров стал убийцей, глаза ее раскрылись от ужаса. Но и здесь она сдержалась. Выслушала капитана до конца, не перебивая, как и обещала. Закончив рассказ, в течение которого он выкурил одну за одной пять сигарет, Макаров отодвинул пепельницу, перевел взгляд на темное окно:"
"— Теперь ты знаешь все, Галя! Если есть вопросы, отвечу.
Хочешь, чтобы ушел, уйду, но ты должна знать, я убил тех, кто предал свою страну, продался бандитам, тех, кто погубил семерых моих парней, стоявших насмерть в том бою, когда меня и еще двух солдат отравили газом. Тех, кто погубил бы еще не один десяток ни в чем не повинных людей ради собственной корысти. Я убил предателей. А предатель хуже врага. Теперь они никому не принесут вреда. Я совершил самосуд, преступил закон, но по закону, даже если следствие велось бы честно, ни Коршунова, ни Гласенко, ни Рубанюка, ни наркоторговца-мэра не привлекли бы к суду.
Вся доказательная база у террористов, манипулировавших ими. А те вряд ли стали бы делиться столь ценной информацией с нашими следователями. Я же имел возможность убедиться в преступной деятельности этих ублюдков. Да, ублюдков, потому что даже смерть не искупила их вину. Предательство не прощается. Я же готов предстать перед судом, но тогда, когда у меня будут доказательства сотрудничества уничтоженных предателей с террористами.
Впрочем, ты можешь назвать и меня террористом.
Галина спросила:
— Никак иначе ты поступить не мог?
Капитан вздохнул:
— Понимаю, ты хочешь спросить, мог ли я бежать из плена? Это было бы сложно, но, наверное, мог.
— Не бежал потому, что бандиты оплатили и организовали лечение дочери? И могли в любую минуту их убить, если бы ты сбежал?
— Нет! Я не просил вылечить дочь, это была инициатива Гурадзе.
