Его уважают и обожают. И я его уже читала.
Маршалл махнул рукой.
– Подруга, нам это ни о чем не говорит. Ты читаешь все подряд. Я не удивлюсь, если…
– Он – Рафаэль Мелендес Мендон.
Друзья уставились на нее, не шевелясь, а потом почти одновременно разразились смехом.
– Ну, дорогая, ты нас и уморила, – выдохнул Маршалл.
Натали почувствовала, как кровь отлила от лица, забрав с собой весь ее восторг и радость. Щеки у нее опять покраснели, когда ребята перестали смеяться и переглянулись.
Либерти посмотрела на подругу, прищурившись.
– Постой-постой. Нат… ты же не серьезно, то есть, это он тебе так сказал?
– Конечно, – подтвердила Натали. – Кто еще?..
– А потом ты с ним переспала, – продолжила Либерти. – Он заявил, что является твоим любимым автором… и… и… ты с ним переспала.
Друзья снова обменялись взглядами, а Натали уже ничего не видела из-за пелены унижения и ярости, застивших ей глаза.
– Все не так. Я видела книги… он сказал мне… он…
«А ведь Джулиан предупреждал, что так и случится», – мелькнуло в голове.
И он не ошибся, но даже не мог представить, какую боль Натали причинят насмешки друзей.
– Я… не могу… мне нужно идти. Я ухожу…
Натали встала и схватила со стула сумочку. Ноги дрожали. Друзья окликали ее, но девушка проигнорировала их, спотыкаясь, подошла к двери и поднялась по лестнице. Продолжающий витать в воздухе ледяной зимний холод охладил ее пылающие щеки.
Натали брела по улице, не разбирая дороги и кутаясь в пальто. Позади послышались торопливые шаги, и вскоре Маршалл догнал ее и взял за руку, однако она вырвалась из его объятий и повернулась к ним лицом.
– Нати, прости нас, – начал он.
– Это просто слишком… удачное совпадение, – произнесла Либерти за ее спиной, дрожа от холода в своем кимоно.
– И поэтому я идиотка? – возмутилась Натали. – Если вы, все такие из себя опытные и мудрые, не способны в это поверить, значит, это обман? Единственное объяснение происходящего – я наивная дурочка?
Они снова обменялись понимающими взглядами, и Натали резко повернулась на каблуках.
Она сделала три шага, прежде чем снова развернуться. Сумка больно ударила по бедру.
– Почему вы вообще со мной дружите? Чтобы почувствовать себя лучше? Выше? Или это просто старая добрая жалость?
– Ты что, шутишь? – огрызнулась Либерти.
