Дэвид сел на стул напротив Джулиана с сочувствием и готовностью выслушать на лице.
– Ты просто осторожен. В этом нет ничего плохого.
– Осторожен? – фыркнул Джулиан. – Я безумно закрытый. Она решит, что я псих, если уже так не считает.
– Джулиан, учитывая то, что случилось с Самантой…
– Это другое, – резко отрезал тот. – Мне кажется, Натали я не безразличен. Я это знаю. Но слишком пессимистичен, чтобы поверить, будто она испытывает ко мне такие же сильные чувства, как и я к ней.
– У тебя… к ней сильные чувства? – Ощущение триумфа из-за удачного вмешательства начало медленно угасать.
Джулиан спрятал голову в руках.
– Я в нее влюблен.
Дэвид поздравил себя с тем, что удалось не вздрогнуть, учитывая, какой удар нанесли ему эти слова.
– Но скорее всего, я все испортил.
Где-то на горизонте забрезжила надежда.
– Что случилось? В смысле… не считая моего ужасно несвоевременного вмешательства.
– Я собрался ей обо всем рассказать. Прежде чем у нас что-то начнется, я просто обязан это сделать.
Но ей так нравятся эти книги. – Джулиан провел руками по волосам. – Угадай, кто ее любимый автор? И не в том смысле, как кому-то нравится синий цвет, а не красный или кошки, а не собаки. Она чувствует с ним… духовную связь. Я боялся, что если расскажу правду, то она решит, что оказалась заперта в машине с психом, и поэтому просто… мямлил. Не мог нормально говорить. Я же должен умело обращаться со словами, – его голос так и сочился сарказмом, – а у меня не получилось найти подходящие, чтобы объясниться.
И вот она ушла – на самом деле сбежала, – и я ее не виню.
После первого предложения Дэвид почти не слушал. После этих слов его кровь буквально застыла в венах.
– Благодаря секретам ты в безопасности, – удалось произнести ему. – Ты это знаешь.
– Возможно. А может, и нет. Мне кажется, что какой-то ужасный поворот судьбы проверяет меня и клятву, данную матери. Говорю тебе, Дэвид, я был готов от всего отказаться, – вздохнул Джулиан.
– Однако мне нужно дописать книгу. Она почти готова, но закончить нужно в той кофейне, с ней.
Дэвид никогда не притворялся, что понимает творческий процесс Джулиана, да и не пытался понять. Его друг писал хорошие книги – потрясающие, если верить критикам, – и Дэвид был этому рад. С каждой новой публикацией Джулиан получал все больше денег, а правильно инвестированные деньги дарили Дэвиду постоянную работу.
