– Да, будь с нами любезной. Очень любезной…
Возле меню появился Джулиан. Сильный и стройный, он не уступал наглецам ростом, но те выглядели тяжелее его килограмм на двадцать.
– Мне повторить, – обратился он к Натали, протягивая пустую чашку. – Можно?.. – кивнул он на кофемашину.
И пусть у него было совершенно бесстрастное лицо, но Натали немного полегчало. Его понимающий и уверенный взгляд успокоил ее.
– Конечно, – выдохнула девушка.
Парни угрюмо следили за Джулианом и что-то бормотали. Она услышала лишь несколько слов.
Очевидно, они решили дождаться, пока Джулиан перестанет мешать, потому что еще не закончили.
– Тут нет народа, – заявил Гарретт. – Закрывайся и пойдем с нами.
– Ага, мы милые парни, – добавил его друг. – Давай устроим свидание.
За спиной Натали Джулиан наливал молоко в маленький жестяной кувшинчик.
Гарретт вытянул руку и провел пальцем по ее запястью.
– Избавься от него и пойдем, ладно?
Натали отдернула руку и отступила. Джулиан одним плавным движением встал на ее место, сжимая в руке кувшинчик для приготовления латте и капучино.
Для такого небольшого сосуда от него поднимались слишком густые облака пара. Натали слышала, как внутри бурлит кипящее молоко. Джулиан облокотился о витрину, и все в его позе говорило о небрежности и расслабленности.
– Кажется, вам пора. Здесь вам делать нечего.
– Ты кто такой? – возмутился парень в ветровке. – Кем ты себя возомнил, придурок?
– Он молочник, – проговорил Гарретт. – Это должно нас напугать. А ну вали отсюда, пока по роже не схлопотал.
Тебя это не касается.
Натали взглянула на телефонный аппарат на стене у служебного входа. Он находился слишком далеко, придется бежать. Повисшее в воздухе напряжение парализовало ее, но если делать резкие движения, то может получиться.
Если Джулиан и ощущал какое-то напряжение, то никак этого не показывал.
– Молоко действует как жир, если его нагреть, – как бы между прочим произнес он.
– Что? – тупо заморгал Гарретт.
– Можешь попробовать дать мне по роже, но я ошпарю тебя раньше.
Будет больно, как в аду, шрамы останутся на всю жизнь, и, если хорошо прицелиться, ты можешь потерять глаз. – Он поднял бровь. – Так что валяй, если считаешь, что оно того стоит.
Очевидно, Гарретт считал, что стоит. Он сжал свои огромные кулаки и выпятил нижнюю губу. Однако друг удержал его.
– Да к черту их. Пойдем, купим пиво, – уговаривал он, таща Гарретта к двери.
– Придурок, – крикнул Гаррет, – выходи на улицу без своего ковшика, и посмотрим, кто потеряет глаз.
