– Ты как? – спрашивает не первый раз.
Но я ведь так ни с кем и не поделилась, что мне до сих пор периодически снится, как на меня с оглушающим ревом несется автомобиль. При столкновении меня отбросило на несколько метров, и машина остановилась. Но это я знаю уже из чужих рассказов. Сама помню резкую всепоглощающую боль и то, как надо мной стремительно закружилось звездное небо. Закружилось и стало таким маленьким-маленьким… Сжалось в одну крохотную точку, и мир поглотила темнота.
– Отлично! Рада выбраться из четырех стен.
Ты же знаешь, как они меня угнетали последние месяцы!
– Знаю, – кивает Чара.
В какой-то момент чувствую, что где-то совсем рядом появляется Кирилл. Сдерживаюсь, чтобы не вертеть головой. Затылок знакомо обсыпает мурашками. А следом и по плечам, груди, спине они несутся.
– Ты мне обещал кино, помнишь? – по-прежнему улыбаюсь, но дыхание учащается.
И виной тому, конечно же, не Чарушин.
– Идем сегодня? – не теряется он.
– Боже, спасибо за то, что еще остались люди, которые не боятся, что я рассыплюсь!
Артем поддерживает мой смех и галантно подставляет для меня локоть.
Просовываю руку и решительно следую за ним. Затылок уже буквально горит. И к щекам приливает лишняя кровь. Ноги слабеют, будто я снова учусь самостоятельно шагать. Эмоции разбиваются в груди. По коже бежит колкая дрожь.
Но я ведь уже знаю, что нужно просто двигаться дальше. Иду.
Остаток дня в компании Чарушина проходит легко и на позитиве. Я столько смеюсь, что под вечер болят лицевые мышцы и накатывает усталость.
Но внутреннего удовлетворения это не умаляет.
Пока мама за ужином не принимается меня пилить. Сильнее обычного.
– Может, будешь хотя бы первый месяц приходить после занятий сразу домой? – то ли спрашивает, то ли требует взвинченным тоном.
– Я не растение. Не надо держать меня под колбой. Я не буду сидеть дома, – спокойно отзываюсь, размазывая по тарелке пюре. – Довлатову закрыли. А Кирилл, если тебя это интересует, в мою сторону даже не смотрит.
Привираю, безусловно.
Но вроде как совсем немножко.
– А при чем тут Кирилл?! – недоумевает мама. Пронзает меня каким-то взволнованным взглядом. Выдерживает паузу, прежде чем выпалить: – Кирилл, чтобы ты знала, за тебя тоже очень переживал! Только узнал про твое сердце, свое предложил!"
"– Боже, мам… – прикрывая ладонями лицо, глухо смеюсь, чтобы скрыть, насколько эта информация меня шокирует. Хоть я и не верю в этот бред, внутри что-то екает и разбивается.
