– Ты когда-то думал, что в двадцать станешь женатым человеком? Думал?
– Не думал, конечно, – хрипло отзывается Бойка. – Тебе, блин, поэтому так весело? – грубовато фыркает и сам смеется.
– Прости… – хохочу вовсю. – Вспоминаю тебя в первый месяц после нашего знакомства и… – не могу сдержаться. – Как ты там меня называл? Личинка? Инфузория? М-м-м… Гремлинша?
– Центурион, бля… – щеки Кира становятся красными. – Прекращай.
– А теперь женой меня назвать хочешь, – воркочу дальше. – Ну, забавно же…
– Ни хрена забавного.
Прекращай, сказал.
– Ни за что!
Бойка дергает меня в сторону и, наступая, крепко прижимает к себе. Упираясь лбом в мою переносицу, еще и взглядом берет в оцепление.
– Хочешь, чтобы я извинился? – спрашивает отрывисто. – Прости. Извини. Больше никогда. Я осел...
– Ш-ш-ш, – шиплю я, едва удается поймать баланс. – Я просто смеюсь, Кир… Не надо извиняться.
– Надо, – напирает он с привычным упрямством. Тем самым, когда кажется, границ не видит. Полагаясь лишь на свои ощущения, просто решительно валит к цели.
– Тогда несмешно было.
– Ладно… – вздыхаю я. – Выговорись, Бойка.
– Ты прощаешь?
– Давно простила, разве это не очевидно?
Пытает взглядом так, что я понимаю – для него не очевидно.
– Ты тогда мечтал обо мне? – вопрос вырывается неожиданно для меня самой.
– Что? – конкретно теряется.
Бойка и мечты… Самой смешно. И все же уточняю:
– Ты как-то говорил, что с первой секунды в меня влюбился, – напоминаю я, и Кир немного отрешенно, но кивает. – Ты же уже тогда хотел быть со мной? Думал об этом? Мечтал, Бойка?
Его лицо вновь становится красным.
– Думал, конечно, – сдавленно хрипит он. – Хотел.
– Мечтал, – заключаю я и улыбаюсь, хотя сердце в груди затрудняет все функции.
Бойка выразительно сжимает челюсти и кивает, соглашаясь с этим определением.
По приходу домой остаток дня работаем. Однако к вечеру Кир отличительно молчаливым становится. Видно, что что-то беспокоит его. Я не допытываюсь, хотя, безусловно, хочется. Терплю, давая ему возможность повариться в своих мыслях.
Знаю, что, как будет готов, выдаст сам.
И это случается после ужина. Мою посуду, когда Бойка подходит и, обнимая со спины, тяжело выдыхает мне в шею.
– Ты, наверное, хотела бы платье, свадьбу там… Все дела… – по тому, как грубо звучит, понимаю, что его это действительно серьезно беспокоит. Эти его защитные реакции самые красноречивые. – Да? Об этом мечтала?
Опуская в раковину недомытую тарелку, споласкиваю руки и закрываю кран. Обернуться Бойка мне не дает.
