И зачем пообещал, ладно, придумаю что-нибудь потом, — Чес слово не трону!
Снежана немного подумала, потом легко как-то подобралась и подняла согнутую ногу, медленно выпрямляя ее, касаясь верхнего ящика кухонного гарнитура и своей головы коленом. Черт! Я чуть не взорвался, видя как ее нога в чулке вытворяет такое. Кружево резинки было видно, как бы она не держала подол на бедрах. Затем нога медленно опустилась и встала на пол.
— Жесть, — сказал я, очень эротичное зрелище, я хотел бы сказать.
Глава 28. Снежана
И как варить его, этот борщ? Ведь не отпустит, чувствую, пока не сварю.
Хоть бы в интернете дал посмотреть. Нет, я примерно знаю, конечно, из чего он состоит, но как-то не было необходимости этому учиться. Открыла холодильник, оглядывая полупустые полки: пиво, колбаса, сыр, тушенка, упаковка яиц, бананы и бутылка виски. В морозилке лежали пять пачек с замороженной пиццей, лазанья и начатое ведерко с клубничным мороженным, прямо с ложкой в ведре."
"Тяжело вздохнула, закрывая морозилку. Потянулась к верхнему шкафчику, когда Захар попросил задрать ногу, извращенец какой-то, но согласилась.
Захар пообещал, что не тронет меня больше, а мне несложно. Согнула ногу, поднимая ее к голове, стараясь удержать платье, чтобы не оголить бедра. Получилось, хотя резинка чулок предательски вылезла. Затем опустила и немного постояла раздумывая. Обернулась к Захару, облокотившись на столешницу.
— Я не могу сварить борщ, — сказала, глядя в окно и снова поворачиваясь к плите, — У тебя нет нужных продуктов.
Позади что-то зашумело, и я скорее почувствовала, как Захар оказался рядом.
Встал вплотную ко мне и, не трогая стоял, дыша мне в шею и своим дыханием щекоча ее.
— Я могу разогреть пиццу, — обернулась к нему, встречаясь с зелеными глазами. В животе словно завязался горячий узел, когда я опустила взгляд на его губы, что саркастически улыбались мне.
— Пиццу, ладно, — как-то хрипло сказал Захар, но не сделал ни шага, чтобы отойти от меня. И что мне делать? Снова поворачиваться к нему спиной и наклоняться, доставая из морозилки замороженную еду.
Ладно. Мы не гордые, мы достанем. Отвернулась от него и, стараясь не касаться своим телом Захара, открыла морозилку, достала пиццу.
— Но ты не выполнила задание, — наклонился к моей шее Захар, чуть не касаясь губами, — Я накажу тебя, моя рабыня, — прошептал он, отчего я вспыхнула, как спичка. Грудь под платьем стала чудовищно чувствительной и топорщилась сквозь тонкую ткань, которая вдруг сделалась ужасно жесткой и грубой.
