Следом спускаю юбку и чулки, натягивая черные колготки для хореографии и сверху белый гимнастический костюм с юбочкой. Сажусь на лавку и достаю из сумки пуанты и силиконовые вставки для пальцев. Подъем у меня высокий, поэтому и хожу на каблуках выше семи сантиметров, мне так удобнее. Однако в пуантах чувствую себя намного лучше, видимо нога привыкла с пяти лет.
Надеваю свои протертые спереди пуанты и выхожу из раздевалки, направляясь в зал. Джон уже здесь, ждет меня, разминаясь. Высокий, красивый, голубоглазый, от него на улице замирают девчонки, сколько раз сама наблюдала, когда идем с ним в кафе.
Джон идеальный, он приехал из Америки заниматься балетом. Он с детства обучался у себя там больше как любитель. Но последние три года переселился в Россию, здесь ему нравится больше. Нас сразу поставили в пару, и мы всегда с ним вместе участвуем во всех шоу и представлениях. Конечно, на любительской сцене, на профессиональную мы уже не подходим. Да и занимаемся мы больше из-за любви к балету.
— О, Жанин, — замечает меня Джон и делает несколько поворотов, выполняя фуэте(1) — Ты сегодня задержалась, подходит он ко мне."
"— Привет, Джон, — отвечаю ему на английском и целую в щеку. У нас с ним такая игра, он говорит на русском, а я на английском языке. Если что-то неверно, поправляем друг друга. Так мы занимаемся практикой по языку и прикольно и полезно. Джон всегда называл меня Жанин, с самого первого дня в балетной студии, сам придумал имя сокращенно от Снежаны. Говорит, что ему так больше нравится, я не против, мне тоже.
Джон проводит в студии почти все дни, успевая давать индивидуальные занятия. Отец этого красавца-американца очень богатый человек. Но Джон с ним практически не общается, его отец не может принять ориентацию сына. Дело в том, что мой друг голубой и меня это нисколько не смущает, Джон отличный друг, надежный, всегда меня выслушает, поймет и даст совет.
Я часто сопровождала Джона на их вечеринки и мне там нравилось. Как правило это был ночной клуб или кафе, где собирались такие.
Как Джон. Было все достаточно прилично и интересно, его друзья были хорошими собеседниками. В Джоне не было привычной манерности или гнусавого голоса, с виду это был обычный парень, но девушки его не интересовали в этом плане от слова совсем.
— Показывай, солнце свои травмы, — наклонился Джон и я натянула плотные колготки, сквозь которые просвечивали ссадины. — Да, больно? — спросил мой друг, касаясь отметин.
