Я учился в своей элитной гимназии, а за забором стояла обычная школа, ученики которой люто ненавидели всех, кто приезжал на крутых тачках, и часто происходили довольно жесткие стычки между двумя группами. В девятом классе Шершавый, Артем Шервин, Олег, да пара их друзей решили устроить день чистки от мажоров и дорога вывела их аккурат ко мне. Только вот они не знали, что я не слащавый маменькин золотой сынок, а тоже владею руками и ногами, да так, что за пять минут уложил почти всю компанию. Против меня остался только Артем.
Стоял тяжело дыша и с налитыми кровью глазами.
— Не жить тебе, падла, — сплевывая кровь, стоял напротив меня коренастый пацан, стриженный почти на лысо. Куртка на нем кожаная, спортивные штаны, кроссовки дешевые. Кулаки крепко сжаты, костяшки сбиты. Я стою и смотрю на него, а самого смех разбирает. Я с первого класса борьбой занимаюсь, будешь ты мне указывать жить или нет.
— Хорошо подумал? — спрашиваю. — Кончить тебя могу одним движением, ковылять остаток жизни будешь и мимо горшка ходить.
— Уверен? — огрызается парень.
— Даже больше, показать могу, — смеюсь, а взгляд у пацана волчий, злой. Знаю, что не решится попробовать, а вдруг правда.
— Ладно, — выпрямляется парень, опуская кулаки. — Запомню я тебя, двое вас тут таких, ты и еще один. Тоже руками и ногами махать умеет.
— Я больше по точкам, красотка, — улыбаюсь, отряхивая свой пиджак с эмблемой школы.
— По каким точкам? — заинтересовался парень. А я делаю шаг в его сторону, поднимая руку. — Э! Ты это, на мне не показывай, вот, на нем покажи, — указывает рукой на одного из своих друзей, который сидит на земле и мотает головой, чтобы прийти в чувство.
Я пожимаю плечами и подхожу к пацану, рублю ему по точке за ухом и тот отключается, падает, как куль с песком. Поднимаю руку и смотрю на секундную стрелку.
— Че смотришь? — спрашивает пацан, поглядывая на поверженного друга.
— Если через пять минут не нажму на другую точку, его мозг начнет умирать, — киваю на пацана в отключке.
— Э, ты, придурок, а ну верни Сироту! — пугается пацан, а я усмехаюсь и начинаю считать:
— 30, 29,28…
— Верни, я сказал!
Подхожу снова к парню без чувств и жму на другую точку, тот дергается и открывает мутные глаза.
— Блять, Шершавый, че было то? — тянет пострадавший.
— Как зовут? — спрашивает меня пацан, поднимая своего товарища, двое других встают сами.
— Девочку на свидание зовут, а мое имя Захар.
— Бешеный ты, а не Захар, — огрызается Сирота и с тех пор эта кличка так и осталась за мной.
