Интересно, что Кузьменко сделает, если я сейчас на весь класс спрошу: «Если ты не встречалась с Жегловым, как тогда объяснишь фразу, которую ты сказала лично мне „Он мой! Не смей даже дышать в его сторону!“?» Понятное дело, что не буду я этого делать. Для себя я всё решила, в блокнотик записала: «С Лилей не дружить, словам её не верить, общих дел не иметь». Это её выбор – как жить, как строить отношения с людьми, что для неё правильно и приемлемо. А я умываю руки.
Новость разлетелась по школе со скоростью звука, в каждом углу шушукались, переговаривались, активно обсуждали.
Тут же нашлись «знающие», которые с умным видом изрекали: «Я с самого начала говорил, что это всё лажа». А какой движ начался у всех особей женского пола средней и старшей школы! Девчонки вмиг приосанились, красили губы, поправляли причёски, стреляли глазками в проходящего мимо Жеглова. Тому приходилось передвигаться по коридорам на крейсерской скорости, чтобы миновать всех желающих пофлиртовать.
По лицу было видно, что он злой как чёрт – сообразил, видимо, что нужная ему правда вылезла боком: вселила надежду в сердечки любвеобильных школьниц, не теряющих надежду заполучить самурайское внимание. Объявить всей школе, что первый красавец свободен, – будет похлеще, чем растормошить осиное гнездо.
Уроки наконец закончились. Я распрощалась с Татой перед школьными воротами, напомнив, что жду её к трём, назвала адрес. Подруга в ответ закивала, задорно блестя глазами, и вприпрыжку, не хуже, чем её Тим, ускакала домой.
К назначенному времени у меня всё было готово: квартира убрана, чай заварен, запасы вкусняшек пополнены. С фантазией у меня не очень, поэтому снова на тарелке горкой лежали эклеры, маняще блестя своей шоколадной помадкой. Звонок в дверь раздался точно после слов радиодиджея «В Москве – пятнадцать часов».
– Ты под дверью выжидала, что ли? – с улыбкой спросила я, открывая дверь.
– Точность – вежливость королей! – с умным видом произнесла прибывшая и улыбнулась в ответ.
Гостья потребовала экскурсию по нашим двухкомнатным хоромам. Вдоволь наохавшись на разноцветный глянец всё ещё висящих под потолком шариков, поумилявшись на мои детские фото в рамках на мамином комоде, Тата пристроилась на одном из табуретов перед окном кухни с шикарным видом.
– Как красиво! – Она подалась вперёд, ближе к оконному стеклу, любуясь раскинувшейся внизу панорамой всё ещё золотого парка.
