Не знаю, кому взбрела такая идея в голову… – Как обычно, к рассказам подруга подходила обстоятельно и издалека. – В общем, Жеглова выбрали королём школы по итогам анонимного голосования, ну знаешь, когда в ящик листочки кидают. Королевой стала Вика Короленко, она в одиннадцатом тогда была. Но та по факту модель, у неё уже контракт был заключён с каким-то агентством… А вот победа Матвея стала неожиданностью, ведь планировалось только участие выпускников… Жеглов на новый статус отреагировал с обычным покер-фейсом, ни радости, ни смущения, принял как данность.
– Тат, а с Лилей что? – Я попыталась вернуть Тату к первоначальному вопросу, увидев, что до звонка осталось не так много времени, а ответ хотелось бы получить до начала урока.
– Так вот, – подруга жестами показала, что переходит к сути. – Лиля с того дня превратилась в цербера. Из нашей параллели, кстати, никто к Жеглову не подкатывал. Пару раз я сама слышала, как Кузьменко наивных девочек, по большей части девятиклассниц, осаживала.
Так что она такая со всеми, кто пересекает зону личного пространства её принца. Но кое-кто говорит, что не только словами она с соперницами обходилась. – Рассказчица обвела взглядом рекреацию, в которой мы топтались уже минут пять, жестом показала, чтобы я наклонилась, и зашептала в самое ухо: – У предыдущего выпуска для вальса на последний звонок не хватало мальчиков. Юля Васильева, выпускница из одиннадцатого «А», попросила Жеглова быть её партнёром для танца. Он согласился, но на одной репетиции Юля серьёзно повредила ногу – в её кроссовке нашли железную кнопку!
Тата округлила свои глаза (куда уж больше) и многозначительно подняла указательный палец, чтобы я могла ощутить весь масштаб трагедии, на что получила моё скептическое:
– Ты серьёзно думаешь, что это Кузьменко провернула?
– Слухами земля полнится.
Подруга медленно моргнула и кивнула одновременно, напомнив мне Гену Казадоева из «Бриллиантовой руки» в его коронной фразе «Я заказал Феде дичь!». Прыснув со смеха, я, продолжая улыбаться, вошла в класс.
– Ты что, не веришь мне? – Тата была откровенно возмущена и хмурила бровки, чего раньше за ней не замечалось.
– Я тебе, конечно, верю, – нараспев ответила я, – а нелепым слухам – нет.
Может, я и не верила слухам, но на всякий случай к Кузьменко решила присмотреться. Кто знает, что у этой девушки на уме. Три урока я наблюдала, но так ничего подозрительного не увидела: Лиля была спокойна и невозмутима, как скала.
