Видимо, его вся эта ситуация забавляла, и он откровенно получал удовольствие от того, как я пытаюсь прийти в себя от шока.
– Кстати, Матвей, – мама не унималась, – ты давно к нам не заглядывал…
Самурай открыл рот в попытке ответить, но я не дала ему такой возможности:
– У него репетиторов куча, выпускной класс всё-таки. Времени не хватает. – Я даже не старалась скрыть металлические нотки в голосе.
Он жестами показал, что мои слова ранят его в сердце, а потом собрал «слёзы» со щёк в ладошку. Ну придурок же. Видя, что мама разворачивается к нему, Самурай как ни в чём не бывало быстро сложил руки на коленях.
– Прилежание в учёбе – это, конечно, очень похвально. Но отдыхать и расслабляться тоже нужно. Дочь, ужинай, а потом чай пейте, я эклеров купила.
– Эклеры! – Жеглов наконец подал голос и потёр ладони в предвкушении. – Я их просто обожаю! Спасибо, тётя Аня.
Тётя Аня?! Эклеры?! Что с этими двумя?! Мама с улыбкой выплыла из кухни, ободряюще похлопав меня по плечу. Дождавшись, пока она скроется в комнате, я зашипела на нежданного гостя:
– Что ты здесь делаешь?
– Ты что, не слышала? – вопросом на вопрос ответил Самурай.
– Слышала версию мамы. Мне интересно услышать твой рассказ.
Кухня в нашей квартире была очень маленькой, и вместо стола приходилось использовать широкий подоконник – вдвоём как раз помещались.
– Садись ужинай, и поговорим. – Жеглов кивнул на пустой стул рядом с собой, разворачиваясь к окну.
Перед ним на тарелке горкой лежали эклеры. Самурай зацепил один пальцами и смачно откусил добрую половину пирожного.
Во всей этой ситуации меня больше всего выводило из себя то, каким раскрепощённым он был, будто не чувствовал никакого дискомфорта, зато неловкость от происходящего остро ощущала я. Со стуком, выражающим моё испортившееся настроение, я поставила на подоконник тарелку со своим ужином (отварная цветная капуста и рыбное суфле). Самурай, скептически осмотрев мою порцию, закинул в рот остаток эклера и с набитым ртом попросил:
– Нальёшь мне чаю?
– Сам нальёшь. Мне кажется, ты вполне освоился у нас.
– Мой взгляд метал молнии, а слова сочились ехидством.
Я села на стул, всем своим видом показывая, что очень сосредоточена на еде. Жеглов не стал спорить, поднялся, похлопал дверями навесных шкафов в поисках чашки:
– Тебе наливать?
– Чёрный, – буркнула в ответ.
Если ещё пятнадцать минут назад мне казалось, что я умираю от голода, то сейчас кусок в горло не лез. Я с трудом двигала челюстями, тщательно пережёвывая и без того мягкую еду.
