Прикрыв «говорливую» трубку рукой, я спросил у ефрейтора.
– Кто такой Найгель Хил?
– Момент, господин фельдфебель. Сейчас позову, – и Пуляк скрылся в чертежной.
Появившемуся блондинистому пухлощекому мажору и передал «слуховую» трубку и приказал.
– Сорок секунд.
И тот радостно застрекотал в трубку, торчащую из аппарата. Не обратив никакого внимания на мое высказывание.
– Да не, мам, чертим только… ничего страшного… конечно буду… пусть приготовит, как всегда… – вальяжно ворковал он на имперском языке.
Когда отсчитанные мною сорок секунд прошло, я крутанул ручку аппарата, обрывая разговор.
– Что вы себе позволяете? – взвизгнул мажор. – Я разговаривал с МАМОЙ!
– Сорок секунд вышло, – ответил я нейтральным тоном. – Вернитесь на свое рабочее место и продолжайте выполнять особое задание командования.
– Ваше поведение… ни в какие рамки не лезет?! В приличном обществе так не поступают… – начал заводиться солдат, так и не понявший что он уже в армии.
– Встать смирно! – рявкнул я. – Вы находитесь в армии, а не на танцульках в городском саду.
И приказание непосредственного начальника должно выполняться точно и в срок, без пререканий. Что это за солдат, ефрейтор? Он даже нормально встать по стойке «смирно» не может. Здесь вам не тут, Хил. Кругом! Марш на место!
Когда за чертежником закрылась дверь, я приказал ефрейтору больше никого из чертежников к телефону не подзывать. И организовать ужин всем нам прямо на рабочем месте. Сегодня будем работать до упора.
А сам пошел в чертежную, которая гудела как улей.
Надо же… сколько гула могут воспроизвести всего пять тушек.
При моем появлении замолкли и разбежались по своим столам."
"– При появлении в помещении старшего начальника личный состав его приветствует стоя на том же месте, где находится, – процитировал я устав. – Кто не понял, будет тренироваться. Если не понял кто-то один, то тренироваться будут все равно все. Не увижу я у вас усердия, переведу всех на казарменное положение и солдатскую столовую. Особо одаренные поедут на полигон – лопатами по земле рисовать.
Ясно всем?
Ответили тихо и в разнобой.
– Не слышу. Ясно всем?
Ну, прямо как дети, право слово…
– Будем тренироваться отвечать, как правильно пока не научитесь. Итак… Ясно всем? О! Уже лучше, но недостаточно. Еще раз: ясно всем?
Поглядел на притихших цыплят… Точно ведь жаловаться мамкам побегут. Как только так сразу.
– У нас для выполнения особого… подчеркиваю… ОСОБОГО задания командования остался только завтрашний день и сегодняшний вечер.
