– И что? Даже не посмотрели на то, что вы неграмотные? – удивился я.
– Как это неграмотные, – возмутился Йозе. – Я к примеру подпись свою начертать могу. Очень даже разборчиво. А Кароль еще читать умеет… по слогам.
И оба заржали.
– Так что числимся мы уже в грамотных рецах, – поддержал напарника Кароль. – А ты, Кобчик, правда, живешь на той горе, как сказывали, откуда боги из нашего мира ушли?
– Правда, если они ушли именно с горы Бадон, – честно ответил я.
– И как оно выглядит это место?
– Старый сумрачный лес хвойный на плато.
Очень неприятное место. Не хочется там оставаться больше необходимого. Как бы выталкивает тебя, – описал я место своего появления в этом мире.
– Вот оно как… – задумался Йозе.
А Кароль уже рылся в своем ранце и выкладывал на импровизированный из чурбаков и широкой доски стол какие-то свертки, замотанные с чистые портянки.
– Что это?
– Твоя часть трофеев, командир, – пояснил Йозе.
– И как же вы их сохранили?
– Да пока ты пленного в лагерь вез, мы вьюки на опушке скинули и слегка прикопали.
Достали ночью уже. Не беспокойся, тут твоя двойная доля от всего. Все по нашему обычаю.
– А почему двойная?
– Ты же командир. Одна доля участника и одна доля командира. Меньше нельзя – больше можно.
И смотрит на меня, потребую я себе большую долю или нет.
Но я только махнул рукой.
– Ладно. Как решили, пусть так и будет.
– Вот это по – нашему, – довольно осклабились лесовики. – Прячь быстрее в ранец, а то инженер придет… Не знаем мы, как он к этому отнесется.
– А в мешке что? – спросил я, укладывая свертки в свой ранец.
"
"– Харчи. И цугульские, и те, что нам на троих в дорогу выдали, – пояснил Кароль. – Йозе, ты как самый молодой, иди, расседлай офицерских коней и обиходь. На ходу это труднее будет сделать.
– Так вы меня в трибунал не повезете? – спросил я, все еще не веря своему счастью.
Комбат мне еще на губе вроде все пояснил, но кто его знает… это начальство. Могло и передумать из каких-либо высших соображений карьеры. Что для него какой-то горец? После того как меня без ремня под конвоем провели по всему лагерю, я уже любого исхода ожидал.
– Это для барона тебя повезли в трибунал, чтобы он не вонял сильно и жалоб родне не писал.
К открытой створке вагона подошел инженер, прикрикнул с насыпи.
– Кто-нибудь там… Руку дайте.
Кароль протянул офицеру ладонь, и тот ловко за нее уцепившись, в одно касание оказался в теплушке.
– А разве вы, господин инженер – капитан, не в классном вагоне поедете? – спросил я.
