А вы говорите: аристократ…
Ладно, все равно ему спасибо, что научил меня рецкому и имперскому алфавитам и основам грамматики. Письмо я уже сам потом освоил, купив по дороге на станции учебник для начальной школы.
А вот горные стрелки мне не показались. Больно они были с нами надменны. Элита, блин. А мы для них – быдло. Хотя большинство стрелков набиралось из таких же горцев как мы, и говорили они на том же рецком диалекте. Но у них были винтовки, а у нас нет, и только поэтому они нас считали неполноценными солдатами.
Так – обслугой настоящих бойцов.
Горцы – стройбатовцы после первых же словесных унижений вытащили из ранцев дедовские кинжалы и нацепили себе на пояса. Офицеры этому не препятствовали, понимали ситуацию. Да и стрелки после этой демонстрации словесно перестали цеплять стройбат, зримо увидав, что такое поведение чревато суровой горской дуэлью на ножах с завязанными глазами под барабан. Но молчаливой спеси и презрения к нам у них стало даже больше.
Так что врага империи в горах я так и не увидел.
Только беженцев из долин, которые последние пять дней тянулись на наш перевал со своим скарбом не только в телегах, запряженных стерхами но и просто влекомого на ручных тележках. Винетская армия занимал наши долины с той стороны хребта.
Мы успели возвести укрепления впритык по срокам.
Пулемет местный я все-таки увидал. Ржать уходил в сторонку. Типичная семиствольная десяти миллиметровая митральеза с ручным приводом автоматики. Ручку попеременно крутили два здоровых амбала из расчета.
Скорострельность четыре сотни выстрелов в минуту. Боепитание из коробчатых магазинов. Один магазин – сорок патронов. На разборном пушечном лафете. Весь аппарат в разборе занимал восемь стерховых вьюков. Да… и патроны к нему на дымном порохе… Тот еще пулемет… Правда, лучше иметь такой пулемет, чем вообще никакого.
Позицию мою пулеметчики оценили и долго за нее благодарили… батальонного инженера.
С гор мы уходили пешком, везя за собой батальонное имущество на повозках, влачимых терпеливыми стерхами.
Мы же не пехота. У нас разного скарба намного больше."
"Через три дня неспешного марша мы вышли на равнину, где я впервые увидел железные дороги этого мира. Ну… чугунка как чугунка. Что тут можно выдумать принципиально нового? Разве что рельсы тут клали шире, чем у нас – ширина колеи в рост человека, примерно метр семьдесят пять. И сами рельсы были короче и толще. А так все то же самое, что и у нас. Разве что дизайн всего несколько другой.
