Я постоянно попадаю в неприятные ситуации именно потому, что я… даже не столько не знаю местных реалий, сколько их не чую. И не только придворное общество, но и горские обычаи. Другие реакции во мне воспитаны. Я – русский крестьянин, кулак если хотите. Проще всего мне здесь в армии, потому как армия везде армия. Я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак.
Но именно служить в армии, там, где я хочу – в воздухоплавательном отряде, мне как раз и не дают. И вообще все, что я создал в армии, у меня отобрали.
Броневой отряд, штурмовая рота… Надавали орденов, даже Рыцарский крест – аналог Героя России тут, а воевать не пускают. Как фабрикант я правителям нужнее, чем как офицер. Офицеров у них много, а фабрикантов мало.
Теперь я не просто титулярный барон, еще и помещик. А имперская аристократия все равно от меня нос воротит – онучами им пахнет.
Друзей завел, но немного. Плотто, Эллпе, Гоч и… все. Щолич слишком завистлив чтобы быть мне другом, а Вахрумка больше благодетель. Со всеми остальными не пьянка, а мероприятие.
Одно время принца Бисера числил в друзьях, но разве ресурс может быть другом правителю? Это как свинье и курице совместно производить яичницу с беконом.
Да и далеко теперь от меня друзья пять суток катить по железной дороге. Остается один островок для души – семья. Сын… Жена красавица и умница, любит меня, а я ей изменяю. Ну. как изменяю,… специально не ищу, а случая не упущу. Да и не вижу я домочадцев почти. За полгода дай бог три недели наберется, когда я был с ними.
Все дела, дела, дела…
Деньги, деньги, деньги…
Когда это только кончиться?
Дома первым делом схватил жену в охапку, поднял, закружил, вдохнул манящий запах белых волос, впился пиявкой в податливые губы.
– Пусти, пусти демон подземный, – счастливо верещала Элика. – Чрево отдавишь.
А когда опустил ее на пол, схватила за руку, дернула и, несмотря на ясный день, потащила в спальню. Соскучилась по чувственным доказательствам моей любви.
Потом, приводя в порядок растрепанные волосы – шикарные длинные белые волосы, ласково глядя на меня сапфировыми глазищами, участливо спросила.
– Что у нас там, в новом поместье, плохого?
– Все хорошо, милая. Все прекрасно там, кроме того что мне в наследство досталась ясырка.
– Красивая?
– Ты лучше.
– Молодая?
– Ты моложе.
– Сколько ей лет? – этот вопрос был задан уже с нажимом.
– Двадцать пять примерно.
– Дети у нее есть?
– Не спрашивал.
– О главном ты и не спросил.
