Накопить оперативный кулак, таким образом, будет проблематично.
Мост взорвался не то чтобы некрасиво… но не кинемотографично как-то. Не по – голливудски. Никаких тебе клубов огня и черного дыма. Мост как бы вспух и только потом с грохотом полетали вниз пиленые камни быка и сложились в воду фермы моста, одним концом уткнувшись в воду. Поплыли по реке желтые разводы. Паровоз перед нашим носом взрывался с большим эффектом.
Дирижабль сделал круг над развалинами моста и ушел в сторону царских войск по «компасу Кагановича».
А к нам, отделившись от кучки железнодорожников, подошел их самый старший, щетина на щеках уже седая, и немного помявшись, сказал.
– Тут… Эта… господа – начальники… Выпить требуется за упокой старого моста.
Я не понял, то ли он нам предлагает выпить, то ли напрашивается на то, чтобы это мы его остограмили в честь такого случая? На всякий случай нацепил на лицо маску «доброго чекиста» и спросил.
– Это ты нам, государевым людям, предлагаешь на службе пьянствовать?
– И в мыслях не было, господин хороший… Традиция такая… – пожал он плечами и, видимо уже жалея, что вообще со мной связался.
Посмотрел я на него еще раз строго и сказал голосом, которым обычно делают внушения.
– Так что тогда стоишь? Наливай!
Смеялись не только стрелки и бронеходы, но и его же коллеги по путейскому цеху.
Спиртного у железнодорожников было много – им тут спиртным взятки суют коммивояжеры, чтобы быстрее через мост перебраться. Но на нас на всех оказалось мало. Только снять стресс и хватило.
Можно считать «наркомовскими».
Вернувшийся дирижабль завис над нами и сбросил длинный желтый вымпел.
Я отсалютовал высунувшемуся из гондолы корвет – капитану Плотто рукой. Он ответить мне тем же не смог – рука у него одна.
После этого «Черный дракон», убедившись, что послание получено, улетел вниз по реке. Но вскоре, развернувшись на запад, поплыл к нашим войскам.
Принесли капсулу с вымпелом. Медный цилиндр с завинчивающейся крышкой. В капсуле нашелся свернутый в трубочку засургученный конверт на мое имя.
Последняя разведсводка с воздуха и записка от Плотто.
Начал со сводки написанной наспех рукой Плотто.
«Савва, за день фронт прорван в двух местах. Рассечен и локализован. Остальные удары хоть и не увенчались успехом, но свое дело сделали – врага сковали. Передовые части царцев по их же траншеям отжаты к болотам, отрезаны от снабжения и вышестоящего командования. Плотность колечка постоянно наращивается.
