Тут увлекательное чтение пришлось мне прервать, так как принесли заказанные Вахрумкой справки, и я галопом помчался в оперу, зажав под мышкой планшетку с запечатанным пакетом.
Перемены не заставили себя ждать. Не прошло и двух недель от большого совещания в оперном театре, как у нас в штабе произошли большие перестановки. Можно сказать стратегические."
"Штуру присвоили чин полного инженер – генерала и перевели в имперский генеральный штаб на повышение. Теперь он начальник штаба всех инженерных войск империи.
Капитан – лейтенант Плотто окончательно прописался в дирижабельном эллинге, но теперь как командир Королевского воздухоплавательного отряда и тоже покинул дворец.
Пользуясь создавшейся кадровой неразберихой, мудрый моряк утащил с собой моего снабженца – ефрейтора.
Новая метла тщательно вымела места для своих ставленников. Единственно кто остался на местах – это мои мажоры, вернувшиеся из учебных лагерей.
Даже «родственника» короля Вахрумку назначили командиром имперской военно – железнодорожной бригады на постройке важной в стратегическом плане железной дороги в горных бебенях от южного моря в Отогузию.
Видимо кто-то очень влиятельный не просто убрал майора из штаба, но и двинул его на очередную ступень войсковой стажировки перед занятием более высокого штабного поста. Его величество ценз в офицерской карьере по – прежнему всем рулит.
Майор, уезжая, приватно пообещал меня к себе перетащить, как только сам устроиться на новом месте. Но как только Вахрумка уехал, то новый начальник королевских инженерных войск генерал – майор Штепке на следующий день сослал меня на полигон.
Помощником начальника полигона по военно – технической части. Формально повышение, обер – офицерская должность, а фактически ссылка.
Когда провожали Вахрумку на вокзал, от перрона медленно отходил санитарный поезд.
В раскрытых дверях одного из вагонов стояла в небрежно накинутой на плечи длинной дорогой шубе знакомая мне чернявая незнакомка и курила черную пахитоску через длинный янтарный мундштук.
Дама с Вахрумкой любезно раскланялись, но они даже перекинуться словом не смогли из-за паровозных гудков.
Я все смотрел в хвост поезда и как наяву вспоминал пляшущий перед моим носом заряженный револьвер под аккомпанемент сладострастного женского рычания. И ее расфокусированный взгляд новорожденной. И сладкое лоно ее…
Вахрумка потянул меня за плечо.
– А?.. – вздрогнул я, отрывая свой взгляд от далеко уже ушедшего от вокзала хвоста санитарного поезда.
