И внимательно посмотрели на покойного своего собрата, от которого остались одни косточки. Тотчас сказочный дворец растаял, а с ним и все новообретенное царство. Брякнулась старуха на крыльцо своей ветхой землянки, а с ближнего пригорка к ней, откуда ни возьмись, покатилось корыто. Докатилось до лачуги, ударилось об стену – да и треснуло.
Кот дернул усом."
"– А старик ума лишился. Ходил по берегу, похвалялся, какую сказочную рыбу вытащил. Да никто ему не верил. А кости рыбьи во время первой же бури в море смыло.
Наступила долгая тишина.
– А мораль? – осмелился шепнуть Морозов.
– А мораль здесь простая, – прищурился Кот. – Где жертва, там и труп. А труп надо прятать так, чтобы следов не оставалось. Глядишь, и по сей день старик бы царствовал.
Он удовлетворенно замолчал. Молчали бояре. Молчал и царь.
– Странная какая-то сказка, – решила наконец Несмеяна. – Хочу другую!
Ученый Кот чихнул и протер лапой усатую щеку. Однако ж на требование царевны не отозвался.
– Сказку! – возвысила голос царевна.
Кот сел на попу и с большим прилежанием вылизал себя под хвостом.
Несмеяна побагровела. Царь прикусил губу.
«Ну, сейчас начнется!» – понял Морозов. И гаркнул в полный голос, торопясь опередить необдуманный приказ царя:
– Позвольте мне, ваше величество!
Не дожидаясь разрешения, быстро затараторил:
– Жила-была сестрица Аленушка, и был у ней братец маленький, Иванушка. Родители их умерли, жили они сиротами.
Он покосился на Кота. Кот безмолвствовал.
– Пошла однажды Аленушка в соседнюю деревню и брата с собой взяла.
Идут они через поле. Иванушка жалуется: «Пить хочу!» А Аленушка его просит: подожди, мол, дойдем до колодца. Но солнце высоко, колодец далеко, жар донимает, пот выступает. Снова просится Иванушка пить! Хлебну я, говорит, из телячьего копытца! А Аленушка ему: «Не смей, теленочком станешь!»
Морозов перевел дыхание и метнул на Кота испытующий взгляд. Кот невозмутимо драил языком хвост и вид имел умиротворенный. В отличие от царя с Несмеяной, которые никак не могли взять в толк, отчего боярин разливается соловьем.
«Ах ты ж скотина упрямая!» – выругался про себя Морозов.
– Идут они дальше! – с фальшивой бодростью доложил он. – Глядь – лошадиное копыто! Иванушка опять начал ныть, а сестрица Аленушка ему: не пей, братец, жеребеночком станешь!
На этом месте Кот начал проявлять признаки беспокойства. Вылизываться перестал. Усы его нервно задергались, но он лишь плотнее сжал пасть и слегка выкатил глаза.
