– Мозговой штурм отменяется, – в трубку сухо сказал Юрганов. – Решение по иноземцевскому эксперименту принято.
– Уже? – ахнул я. – Какое?
Вместо ответа Иван Семенович сказал одну фразу и отключился. Я послушал короткие гудки и, не сдержавшись, выругался.
– Что? – забеспокоилась Вита. – Что там такое?
Мне ничего не оставалось, как повторить последние слова шефа:
– Собаки напали на охрану участка.
Когда мы примчались в Покровское-Стрешнево, людей в парке не было вообще. Всех до единого убрали от греха подальше. Дворняги, каким-то образом выбравшиеся из клеток, ходили вдоль забора (иллюзия руин растаяла окончательно) и рычали, как тигры.
Одноногая собаченция невозмутимо сидела в углу на попе, согнув ногу в коленке (выглядело это так дико, что я содрогнулся), и глодала кость.
– Что здесь случилось?
Выяснилось, что собак хотели покормить. Однако первый пес не подавал в клетке признаков жизни, и охранник вошел к нему.
– Я думал, он дохлый! – оправдывался парень с перевязанной рукой. – Он кверху пузом валялся!
«Дохлый кобель» очень быстро стал живым, и не просто стал, а повалил бедолагу и нежно прижал челюсти к его горлу.
Дальнейшая часть истории поначалу показалась мне полным бредом.
– Он заставил нас открыть остальные вольеры, – уныло пробасил второй охранник. – Головой мотал вправо, пока я не сообразил, чего ему надо.
– Хочешь сказать, пес тебя шантажировал? – спросил я, осмыслив его слова.
Страдалец кивнул и понурился.
– Ну я и открыл. А чего делать-то, когда он Василию вот-вот башку откусит!
– И пускай бы откусывал! – раздался сзади дребезжащий голос.
При виде самого Юрганова охранник побледнел. – Идиоты! Устроили тут… заповедник!
– А потом, когда ты открыл все клетки?
– Она… То есть он… Он выпустил Василия. И мы побежали.
– А корм бросили там, – хмыкнул Юрганов.
Действительно, с нашего места было видно, что осталось от мешка с сухим кормом.
– Резюмирую: собаки проявили агрессию, – сказал сухопарый маг, стоявший за спиной Юрганова. – Перехитрили людей. Добились частичной свободы.
На контакт не идут, верно?"
"Добытый в кратчайшие сроки зоопсихолог издалека помахал ладошкой. По-моему, он больше боялся подходить к Юрганову, чем к собакам.
От дружного лая закладывало уши. Маг поморщился.
– По-моему, все очевидно, Иван Семенович, – доверительно сказал он.
– А по-моему, очевидно, что ничего не очевидно, – дерзко возразили сзади.
Вита!
– Кто п-позволил… – вкрадчиво начал Юрганов.
Я живо выступил вперед и загородил собой девчонку.
