Магистр Дирин взглянул на него с сомнением, а Инги, усмехнувшись, похлопала жениха по руке.
– Йенн, радость моя, но речь идет вовсе не о тебе!
– Вам придется беречь Аньез, – кивнул, соглашаясь с ней, магистр Дирин. – У них в команде два мага Огня, так что вы, защита, – взглянул на Инги с Эстаром, – смотрите в оба! Думаю, по Аньез ударят сразу же, как только прозвучит сигнал о начале поединка. Возможно, даже раньше, за ними и не такое станется. И вот еще, их первый удар будет очень сильным…
Магистр Дирин говорил и говорил, а я, не выдержав, закрыла глаза.
Принялась представлять, как бы все сложилось, не отправься Джей на поиски своего Алерона.
Вернее, артефакта.
Тот находился неведомо где три сотни лет и пролежал бы еще несколько дней, ничего бы с ним не стало, а Джей был нужен нам здесь.
Вернее, он был нужен мне – его поддержка и его совет. Его присутствие, в конце-то концов!
– Аньез, ты меня тревожишь! – раздался негромкий голос Тарис Авиры. – Сегодня ты сама не своя и на себя не похожа.
– Неправда, я похожа, – слабо улыбнувшись, возразила ей.
– Видела себя утром в зеркале.
Пыталась пошутить, но вышло так себе. Слабенько, на троечку.
– Все будет хорошо! – безжизненным голосом сообщила я ей и своей четверке. – Обещаю, что команду ни в коем случае не подведу
…Еще через полчаса за нами пришли, и мы отправились на поле. Остановились на своей стороне огороженного для поединка квадрата. Поклонились судьям, затем, по их знаку, повернулись к королевской ложе.
Оказалось, Сигверд тоже прибыл, хотя сегодня его не ожидали.
Но, похоже, король Хастора решил посмотреть еще и на полуфинальные поединки, и Эрвальд был на ипподроме вместе с ним.
Тем временем напротив нас выстроилась четверка остарцев – темноволосые, смуглые, все в черных одеждах. Почему-то принялись смеяться и сквернословить, причем на центинском, коверкая наши слова. Но разобрать те гнусности, которые они говорили, не было никакого труда.
Меня не оставляло ощущение, что они делали это специально. Хотели позлить, поэтому нам не стоило брать их в голову.
Но Йенн не смог.
Наш староста постепенно начинал звереть и заливаться краской, потому что капитан остарской четверки детально и в подробностях описывал свои эротические фантазии. То, что он сделает с Инги и со мной после того, как сломает нашу защиту.
Судьи молчали – возможно, не знали нашего языка или же решили, что подобное поведение не нарушает правил состязаний. Инги тоже молчала, а мне было все равно.
Хотя нет, не все равно.
