Ты приготовил потрясающий ужин вдвое быстрее этого времени! Мэтью, давай попробуешь? Ну, пожалуйста! Смотри, им не хватает еще одного участника!
— Ты, правда, этого хочешь, Эш? — теплые и блестящие глаза парня находят меня, и я широко им улыбаюсь.
— Очень!
Приз конкурса — осенняя корона из красивых алых бусин, искусственных груш, тыковок, кленовых листьев и гроздей кизила. Она торжественно лежит на подушке из сена, на возвышении из кукурузных початков, и Мэтью обещает, снимая с себя куртку и передавая ее мне в руки.
— Тогда будь уверена, я выиграю ее для тебя!"
"Красивый темноволосый парень, он закатывает рукава рубашки по локоть, открывая крепкие запястья, надевает передник участника и подмигивает мне, уверенно занимая место у стола. И, конечно, сразу же привлекает к себе внимание. Я первый раз вижу, как он готовит, и засматриваюсь на него. Его длинные пальцы не делают ни одного лишнего движения, и под конец конкурса уже не только я болею за него, но и большая часть собравшихся вокруг зевак выкрикивают его имя.
Но корона и лучший кусок потрясающе вкусной шарлотки с корицей, листиками мяты, апельсиновой цедрой и карамельными яблочными дольками — достаются мне одной. Как и поцелуй Мэтью.
— Народ, смотрите, какая у нас рыжая королева!
— Парень, даже если бы ты захотел, ты не смог бы найти девчонку подходящее этой!
— Я знаю.
— Ах-ха-ха!
— Приезжайте к нам еще!
— Обязательно!
Когда мы остаемся одни, я признаюсь ему:
— Я говорила, что ты один такой замечательный?
— Эшли, это не так.
— Так, поверь! Эта ярмарка — лучшая в моей жизни!
Мы проводим вместе замечательный день и к позднему вечеру совершенно не помним содержание фильма. Зато сердца стучат так, что расстаться кажется невозможно. И оторваться друг от друга тоже.
Когда «Додж» Мэтью поднимает на холм по улице «Трех кленов», возвращая меня домой, я замечаю, что в начале подъездной аллейки к нашему дому стоит отец. Он звонил мне не так давно, и я ответила, что скоро буду, но я совершенно не обратила внимание на сухость его голоса.
Однако сейчас по замершей высокой фигуре и натянутым плечам офицера Уилсона догадываюсь, что он сердит.
И понимаю, что это замечает и Мэтью.
До отца остается метров тридцать, и я прошу парня:
— Мэтью, останови здесь. Дальше я дойду сама.
Не остановит. Его руки уже тоже напряжены, и он подвозит меня к дому. Заглушив двигатель, вместе со мной выходит из машины.
— Пап, привет.
