А он теперь сидит тут… Где-то дальше в отдельных камерах заперты Врангель, его новый штабист Бурков и морские офицеры. Все из-за него. Это он, когда они взяли железнодорожную станцию Инкоу, отказался оставлять найденные там вагоны с артиллерийским припасом и особенно с десятком пулеметов, которые так хорошо себя показали.
Тогда ведь был вариант уйти пешком обратно вверх вдоль Ляохэ, а потом Тайцзыхэ, обойти японцев и спокойно вернуться к своим. Вот только он захотел все и сразу, в итоге они собрали все ценное в два эшелона, погрузились на них и аккуратно поехали только не в сторону Дашичао, а по старой еще немецкой узкоколейке через Китай.
Если бы все прошло тихо, то они бы точно вернулись настоящими героями, каждый из которых заслужил бы награду. Не меньше Георгия на взвод за такое бы дали… Но в И-Чжоу их ждали.
Стоило эшелонам зайти в город, как железную дорогу без всякой жалости подорвали прямо за и перед ними. А потом, когда они еще не пришли в себя, китайцы выкатили из всех ближайших домов не меньше сотни пушек.
Очень старых, возможно, ими пытались стрелять по англичанам еще во время Первой Опиумной войны, но возраст оказался совсем не важен, когда до цели жалкая сотня шагов. На таком расстоянии можно было и из единорогов палить — одни не промажут, другие не спрячутся.
Тем не менее, они и не подумали сдаваться. Отряд прикрытия Врангеля, который сначала отвлек на себя бывший посланник в Китае Гирс, успел сообразить, что к чему, и врезался во врага с тыла, выводя из-под удара вагоны с ранеными.
Еще несколько рот, несмотря на расстрелянные картечью вагоны, смогли быстрым рывком занять позиции с вражеской артиллерией. Но не все… Многих посекло, многим не хватило людей, чтобы дорваться до горла врага. Хорунженков тогда не мог сдержать слез, глядя, как солдаты, прошедшие вместе с ним через Ялу, Цзиньчжоу, Дашичао и Инкоу, вот так глупо гибнут от предательского удара."
"Тем не менее, даже через час они еще держались. Их осталось на ногах всего несколько сотен, но они стояли, а горы трупов на ближайших улицах порой доходили даже до окон первых этажей.
Держались… А потом его зацепило. Он помнил, как стоял, но ничего не видел и не слышал, а вражеский командир оказался хитер. Тут же воспользовался моментом, чтобы притащить уже раз подставившего их Гирса. И того не смутили ни данная когда-то присяга, ни политые кровью русские флаги. Он быстро пролаял предложение сдаться, даже не сам, а зачитав его с предложенной неизвестным бумаги.
И люди растерялись.
