Я скользнул в сон, давая себе восстановиться, а своим офицерам собрать информацию уже о нашей армии.
Тут ведь все очень просто: решать, что делать дальше, я собирался только когда буду знать, а на что мы вообще сейчас способны.
* * *— Потери? — я начал с самого главного, когда мы со штабом собрались под светом еще даже не показавшегося из-за горизонта солнца.
— Семьсот двенадцать человек убиты, шесть тысяч триста сорок ранены, из них треть легкие, встанут в строй в течение пары недель, — доложил доктор Слащев, и все на несколько мгновений замолчали, обдумывая услышанное.
— В процессе мне казалось, что мы потеряли больше, — первым заговорил я. — Только в той атаке Павла Анастасовича, когда в полдень фронт прорывали, доносили про две тысячи убитых и раненых. Потом еще у Шереметева столько же.
— А так и было, — первым как новенький ответил приписанный мной ко штабу Корнилов. — Потерь много, но… Очень помогают эти шлемы, ватники. Те, кто в других частях отправились бы на тот свет, у вас часто обходятся лишь синяком или легким головокружением.
Ну и тактически, даже унтеры по уму работают: на пушки или ружья никогда в лоб без прикрытия не пойдут. Так что все правильно: раненых гораздо больше, чем убитых.
Я задумчиво кивнул. В будущем стандартным считалось соотношение один к четырем, у нас же вышло лучше. Почему? Если принять, что экипировка и выучка здесь была, допустим, на том же уровне, то разница выходит в… Средствах поражения. Сейчас-то при всем уважении к опасности винтовок и пушек, они по своей мощи не дотягивают ни до Первой, ни тем более Второй Мировых войн.
Вот и работает у нас все с запасом, но нужно понимать, что это все только пока.
— Не только в этом дело, — задумчиво заговорил Шереметев. — Еще момент для атаки был выбран очень правильный…
Степан Сергеевич поднял было тему моего чутья, но я его остановил. Не уверен пока я в этом таланте, так что полагаться на него не стоит. Ни мне, ни другим.
— Давайте продолжим, — я вздохнул.
— Если с нашими потерями понятно, то что у японцев?
— Раненых они утащили в свой тыл, — тут уже докладывал Ванновский. — Но вот поле боя осталось за нами, так что тут мы посчитали довольно точно. Вернее, вплоть до солдата скажу не раньше, чем через неделю, а сейчас — убитых по всему фронту около десяти тысяч. Раненых, если считать по обозам, около двадцати тысяч.
Соотношение выходило гораздо хуже, чем у нас, но оно и понятно.
