К вечеру прошли почти 6 километров, отогнав японцев и заодно подобрав несколько наших батальонов и даже полков, которые уже считали, что их отрезали, и единственное, на что надеялись, это прорываться в темноте."
"— Надо уходить! — было первым, что сказал мне замотанный с головой кровавыми бинтами офицер в форме штабиста 1-го Сибирского Штакельберга. Последний новенький за этот день. — Враг уже захватил Янтайские копи, а как возьмут станцию Янтай, так уже никто и не уйдет.
— Я знаю, — честно ответил я, невольно думая о том, как же похожи все разговоры со спасенными и присоединившимися к нам частями.
— И? Даже если они не атаковали сразу, то, как только отойдут основные силы, нас отрежут!
— Или мы их, — улыбнулся я.
— Думаете, если они потратили силы на отход, вы пробьете японцев по центру? Полковник, про вас много разного говорят, иногда вы творите совершенно невероятные вещи, но… Есть то, что просто невозможно. Кто-то ушел в прорыв, кто-то занят частями перед Ляояном, но у врага только перед вами не меньше 60 тысяч.
Раненый штабист 1-го стрелкового смотрел на меня тяжелым взглядом и не верил, что у нас еще есть шансы.
Глава 10
Очередной душевный разговор с очередным спасенным офицером, который разве что в лоб не сказал, что мы обречены.
— Перед нами все же не 60, а скорее только 40 тысяч японцев, — поправил я его. — Не меньше трети 1-й армии Куроки, вся 4-я армия Нодзу и… Пожалуй, пока все. Оку, пока перед ним еще стоят остатки Южного отряда, не перебросить подкрепления так быстро.
— Как только корпуса Штакельберга и Иванова уйдут, быстро или не быстро, против вас будут все.
— Что ж, тут вы совершенно правы, — кивнул я. — Поэтому мы торопимся.
— Прежде чем атаковать позиции перед нами, вы их полчаса обстреливали.
— Мы торопимся, но не спешим. Поверьте, так гораздо быстрее, чем переть в лоб и раз за разом получать по зубам.
— Но все равно… — штабист так натерпелся за этот день, что просто потерял веру.
— Вы уже столько потеряли солдат сегодня. Столько потеряете завтра! Зачем все эти смерти⁈
А вот и тот самый вопрос, к которому приходят все, кто лишился надежды. С другой стороны, этот человек не сбежал, остался вместе с солдатами и стоял с ними до последнего. И у меня есть для него ответ.
— Одна тысяча сто сорок семь человек — вот потери 2-го Сибирского погибшими и ранеными за этот день.
