— А как же свобода воли? — мне стало интересно и даже не только потому, что я сейчас по факту занимался тем, что это самое неделимое время менял. Пытался менять… — И у вас, и у нас возможность человека менять свою судьбу — это чуть ли не краеугольный камень веры, главный дар, что мы получили от создателя.
— Кажется, парадокс, — закивала Казуэ, — но на самом деле ответ кроется совсем рядом. Если время не изменить, но люди могут это делать — что это значит? Это только моя догадка, но мне кажется, что мы, принимая те или иные решения, просто создаем новые миры.
Например, где-то есть мир, где маленькая Казуэ сдалась и умерла. Есть та, где ее сломала грязь этого мира, и живой труп не сильно отличается от окончательно мертвого… А есть наш мир, где я боролась, где не сдавалась и вот теперь танцую с генералом с далекого севера, который бросил вызов самому сыну Аматерасу.
Я сначала даже не понял, кто тут сын богини — таким резким был переход — но потом сообразил, что это Казуэ про императора Японии… А все из-за ее теории: даже представить не мог, что у обычной девушки в такое время могут найтись столь неожиданные мысли.
Интересно, если бы не опала, кем бы она стала, ученым? Или, наоборот, не столкнувшись с трудностями, японка бы никогда не задумалась ни о чем подобном?
— Или вы… — продолжала тем временем Казуэ. — Кажется, до начала этой войны у вас был не очень удачный роман, но… Вы ведь могли проявить больше настойчивости, и не знаю, что могло бы еще измениться, но одно точно.
Если бы не сдались тогда, то сейчас в углу зала, вон в том, где пустое место, стояла бы ваша жена. С сыном, вашим сыном на руках… — у меня по спине побежали мурашки, а Казуэ продолжала. — Или так! Уверена, вы любили в восемнадцать — все молодые люди обязательно влюбляются в этом возрасте. И что, если бы вы еще тогда пошли до конца? Тогда здесь была бы не только жена с младенцем на руках, но и… Рядом бы бегал еще и пацан лет двенадцати. Еще один ваш сын, который был предопределен мирозданием, и нужно было просто его выбрать!
— Мне кажется, вы все же подыгрываете своей теории…
— Ничуть, — Казуэ тряхнула головой.
— Я на самом деле верю, что каждое наше решение создает развилку, отправляя нас в тот мир, который мы сами выбираем. И их огромное, бесконечное множество, надо просто не бояться делать, идти до конца, бороться за то, что ты хочешь. Где хочешь жить!
— Значит, это история не про меня.
