— Тот же Порт-Артур вместе со всеми его старыми укреплениями тоже строили немцы, думаете, им приятно, что сейчас там висит русский флаг? — подхватил почуявший победу Огинский. — Но давайте дальше. Оставим противоречия, перейдем к экономике. Мы сотрудничали с Германией при Александре II, при Александре III, и разве можно сравнить те темпы роста с той огромной скоростью, с которой Россия растет последние десять лет? Да, есть перегибы, но нужно бороться с ними, а не рубить все на корню.
— Допустим, и тут вы правы, — Ванновский снова не стал спорить.
— Однако у меня только один вопрос. А что будет, когда начнется большая война? Что ждет Россию, если мы вступим в нее в союзе с французами, когда вдоль всей нашей западной границы раскинулись территории потенциальных противников? И что было бы, если бы мы остались верны старым союзам и могли встретить любую угрозу совместным плотным строем? Россия, Австро-Венгрия, Германия — кто смог бы нам противостоять?
Глава 20
Моих сопровождающих вежливо придержали адъютанты Линевича, и к самому новому главнокомандующему я зашел в гордом одиночестве.
Первое, что бросилось в глаза из изменений после Куропаткина или великого князя — это строгий порядок. На стенах ничего лишнего кроме портрета императора, на столе — буквально пара листов, и те, уверен, подготовлены именно для этого разговора, даже самовара — привычного атрибута всех офицерских собраний в Маньчжурии — и того не было.
— Что ж, здравствуйте, Вячеслав Григорьевич, — Николай Петрович немного наклонился вперед, словно чтобы получше меня рассмотреть.
Его седые волосы были коротко стрижены, усы аккуратно расчесаны, а в глазах, твердо сверлящих меня из-под высокого лба, отражалось что-то инфернальное. Нет… Всего лишь отблеск свечей и красной генеральской ленты.
— И вам доброго дня, ваше высокопревосходительство, — ответил я и невольно отвесил один из тех китайских поклонов, которыми мы порой обменивались с Казуэ.
— Хм, — Линевич недовольно поджал губы.
— Значит, правду говорят слухи, что вы подобрали и приблизили к себе того бунтаря Хорунженкова, что так пекся о местных людях и традициях.
Строгость в словах генерала показалась мне какой-то напускной, и стоило мне это осознать, как в памяти всплыла еще одна история, связанная с этим человеком. После поражения при Мукдене, когда он без суеты и паники отвел доверенных ему солдат, именно Линевич занял место Куропаткина.
