— Забыл, как Сергей Михалыч тебя малька малолетнего из дела вывел?
— И чё?
— А как помогал тебе, чтоб ты на твёрдую дорожку встал?
Он опасливо оглянулся.
— И то, как вы по Ахмату…
— Ладно-ладно… Тихо!
— Знаю, что не забыл, Кукуша. Он тебя тоже…
— Так он же…
— Пойдём на свежий воздух, там поговорим.
Он кивнул и крикнул напарницу:
— Люба, иди постой. Я скоро!
Мы отошли от бани и сели на скамейку под рябиной с нежными розово-жёлтыми листочками и тяжёлыми налившимися гроздьями.
— Короче. Все эти пароли и позывные для чего были? — с менторской ноткой спросил я и кивнул, в знак весомости своих слов.
— Так чтоб, если кто объявится от Бешеного… от Сергей Михалыча, то есть…
— Ну, вот я и объявился, а чё ты тогда кипишуешь?
— Так тридцать лет прошло с тех пор, а ты вон, пацан совсем. Как бы он тебе сказал?
— Я тебе сейчас все ваши дела с Сергей Михалычем по секундам распишу. Как ты ему помог Кокса взять, как втёрся к Мише Фармазону и чуть не погорел, и пришлось ему мозги вышибать, как Ахмата вели, да не взяли.
Или могу сказать, как Бешеный пальчики твои из дела убрал, и ты из обвиняемого стал свидетелем. А знаешь, почему? Потому что он свет в тебе видел. Видел, что человеком можешь стать. Знал, что ты детдомовский, что некому за тебя слово замолвить…"
"— Хорош уже, — оборвал меня Кукуша, и тыльной стороной ладони вытер повлажневшие глаза. — Чё душу-то рвёшь? Если б не завалили его тогда Ширяевские… Как ты-то узнал, вообще? Тебя ещё и в помине не было тогда.
Я говорил правду.
Хотел вырвать пацанёнка этого из трясины воровской, выдернуть из колеи. Помочь. Он тогда тощий был, как цыплёнок ощипанный. И голову набок держал. Он мне помог хорошо, и я решил ему тоже помочь. Он в те времена с кировскими тёрся, а батя у него авторитетным вором считался. Правда, всю жизнь по зонам мотался, а случайный отпрыск его в детдоме лямку тянул.
— Живой он, — сказал я. — Не умер Бешеный.
— Чё ты гонишь⁈ — вскочил со скамейки Кукуша. — Я ж на похоронах был!
— Вместо него Панаса закопали.
Помнишь, его найти не могли?
Кукуша выпучил глаза и рот открыл.
— А дядьку вывезли тогда. Он в Польше долго торчал. Лечился. Пуля всё лицо разворотила. Потом в Аргентину перебрался.
— А чего весточку не подал⁈ — с обидой воскликнул Кукуша, снова усаживаясь на скамейку.
— Не мог. И нельзя было. Его же свои менты грохнули. Да только не добили. Добрые люди помогли, вывезли без сознания, едва живого. А эти упыри до сих пор его ищут, порвать хотят.
![Обложка книги За горизонт! [СИ]](/uploads/posts/images/5/za-gorizont-si-3.jpg)
