Согласна, маскировка так себе. Основной мой расчёт был на то, что с замарашками никто не желает общаться долго. А значит, увеличиваются шансы проскочить процедуру заселения побыстрее и без лишних увлекательных бесед с персоналом гостиницы.
Не сказать, что мои старания оказались совсем уж напрасными, но… как бы это выразиться… со своим новым обликом мы вполне гармонично влились в атмосферу постоялого двора. «Большая тарелка» находилась на отшибе, богатые люди здесь не останавливались. В связи с этим, ни хозяин, ни работники сего чудесного заведения особо не радели за его имидж.
В том смысле, что уровень комфорта и банальной чистоты оставляли желать лучшего.
Отворив тяжёлую, надсадно скрипнувшую дверь, мы попали в помещение, условно разделённое на две неравные половины. В меньшей находилась зона ресепшена, в большей расположилась столовая. Об этом свидетельствовали четыре грубо сколоченных стола, заполированных скорее временем и шорканьем по ним мокрыми тряпками, чем инструментом умелого мастера, и стоявшие возле них, такого же исполнения табуреты.
- М-м-да… Винтаж, аля-натюрель. - Лилька, брезгливо сморщив чумазый нос, стояла рядом и в полной мере разделяла мои «восторги».
- Да полный винтаж, Лиль. – согласилась я, - Но оно нам сейчас только на руку.
Я ещё раз оглядела давно немытые оконца, уныло обвисшие по бокам шторки грязно-коричневого цвета, одинокий горшок с засохшим цветком на подоконнике, вокруг которого вперемежку с дохлыми мухами валялась опавшая листва несчастного, безвременно почившего растения…
Впрочем, мух и в живом виде здесь водилось в достатке.
Собственно, кроме них здесь больше никого и не было."
"Взяв сестру за руку, я подошла к «стойке регистрации» и неуверенно кашлянула. Реакции – ноль. Более смелые попытки привлечь чьё-либо внимание тоже к успеху не привели. Зато при более детальном осмотре на зачуханной стойке обнаружился такой специальный звоночек – круглый и зелёный от налёта старости. Пришлось воспользоваться им.
- Ну чего трезвонить-та-а? – из-за шторки, висевшей (точнее, стоявшей колом) за стойкой, неспешно выплыла что-то неторопливо жующая полная и довольно высокая девица, - Поесть людям спокойно не дадут.
– вопросительно уставившись на нас, барышня положила пухлые руки с обгрызенными ногтями на поверхность своего рабочего места.
- Нам бы… комнату. – расценив этот жест, как приглашение к началу диалога, сказала я.
- С едой – полсета-а, без еды – четвертушка-а. – без лишних предисловий огласила та.
