Она из ничего такую вкусноту готовит, что все бабы деревенские к ней за секретами бегают.
- И то верно, дочка. Опять же, бездетная она, не на кого заботу тратить, а значит и времени поболе, чем у других. – по-простому прямолинейно рассуждала Эмель. – От того и подкармливает ребятишек, которые из самых бедных. Сердце у Ларес доброе, руки золотые – лучшей поварихи в дом не сыскать. Было бы из чего готовить.
- Хорошо, возьмём вашу Ларес на заметку. – мысленно уже азартно «потирая руки», согласилась сестра, вписывая имя напротив вакантной должности.
– Кто у нас тут дальше?
- Сторож. – подсказала я.
Если с поварихой ещё можно было повременить до окончания всех ремонтных дел, то охрану нужно было усиливать в ближайшее время. Скоро будет заказан и доставлен строительный материал, не хотелось, чтобы у кого-то возникло искушение и возможность его безвозмездно прихватизировать.
- Моё мнение - однозначно следует обратить внимание на Кадена. – тут же активно отреагировал Олив.
- Попрошу вас не вертеть головой.
– всплеснув руками, строго одёрнула старика Селия.
- Мои извинения. – буркнул дед, снова вытягивая шею в заданном парикмахером положении. – Просто я уже думал немного наперёд…
- Это который браконьер? – легкомысленно брякнула Кло.
И тут же получила звонкий подзатыльник от матери:
- Следи за языком, балаболка бестолковая. Не тебе судить… Э-э-х-х…
Девушка уже и сама поняла, что сболтнула лишнего, потупила глаза и покраснела до корней волос. Тем более, что к молниеносной материнской каре добавился суровый осуждающий взгляд Олива.
В гостиной повисла напряжённая пауза. Эмель с повлажневшими глазами кусала сухие губы и теребила недошитый рукав пиджака. Лона присела на краешек свободного стула и притихла. Селия тоже прервала работу и опустила руки. А мы с Лилей просто не могли сообразить, как сейчас реагировать. Вроде бы, браконьерство в существующем времени являлось серьёзным преступлением. И мы о нём нежданно узнали. Следовало что-то сказать, предпринять.
Но что?
- Госпожи баронессы, - болезненно прикрыв глаза, дрогнувшим голосом заговорил Олив, - взываю к вашему милосердию. Не сочтите за дерзость, но то, что я узнал о вас… Ваше человеколюбие, ваши благородные дела придают мне смелости просить и надеяться, что вы не будете слишком суровы к Кадену, когда узнаете причины его неблаговидной провинности. Молю вас, послушайте старика, Каден действительно иногда наведывается в герцогский лес за дичиной. Но не для себя.
